— А что, если всё же есть что-то в этом мире, что дороже расчётов и формул? — её голос прозвучал тише, но твёрже. — Ведь именно настоящей близости души посвящают стихи и пишут книги…
Он промолчал, уставившись вдаль, где вода сливалась с небом в огненной полосе заката. Его пальцы слегка сжали бокал, будто он пытался ухватиться за что-то неуловимое.
Она смотрела на него, и в этот момент видела не властного Адама Рейнольдса, а того мальчика, который когда-то прятался в библиотеке детского дома, заучивая строки наизусть, чтобы хоть что-то в этом мире принадлежало только ему. Чтобы хоть что-то не могло быть отнято.
— Мы с тобой как зеркала, — прошептала она, и её голос дрогнул, будто колеблясь между откровением и страхом. — Отражаем друг в друге все тёмные углы… все те трещины, которые прячем ото всех.
Он замер. Его глаза — обычно такие насмешливые — стали невероятно серьёзными, а взгляд — глубоким, пронизывающим, будто он видел её насквозь.
— И что вы видите в этих зеркалах, мисс Картер?
Эми не ответила. Вместо этого она резко наклонилась вперёд, её пальцы вцепились в его белоснежную рубашку, сминая дорогую ткань, оставляя на ней следы своих нервных, жадных прикосновений.
— Кажется, я всё же кое-что должна… — прошептала она ему прямо на ухо, слегка касаясь губами его кожи, чувствуя, как он вздрогнул.
И поцеловала его.
Не осторожно. Не пробуя. А так, будто это был её последний шанс что-то доказать — ему, себе, всей вселенной. Её губы были тёплыми от вина, чуть дрожащими, но решительными, настойчивыми, словно она боялась, что он отстранится.
И в этот момент, когда её пальцы запутались в его волосах, а дыхание стало прерывистым, он всё же позволил себе усмехнуться — про себя, беззвучно.
Цель была так близка. Она падала в его объятия, как спелый плод с ветки, даже не подозревая, что каждое её движение, каждый вздох и трепет были частью тщательно продуманного плана. Но после сегодняшнего дня он не чувствовал радости от приближающейся победы. Внутри скатывался комок нервов — он перешёл черту, которую не должен был переходить. И теперь не было обратной дороги.
Он ответил на поцелуй не сразу — секунду, вечность — просто позволяя ей вести, чувствуя, как её дыхание смешивается с его, как её сердце бьётся в унисон с его собственным. А потом его руки впились в её талию, притягивая ближе, и поцелуй превратился в нечто большее. В признание. В вызов. В падение без страховки.
Когда они наконец разорвались, закат уже окрасил небо в багровые тона, а первые звёзды робко зажглись над рекой. Его пальцы медленно провели по её щеке, остановившись на подбородке, заставляя её встретиться с его взглядом.
— Твои глаза… — он наклонился ближе, и его голос звучал низко, почти шёпотом, — стали цвета бури.
Эми почувствовала, как дрожь пробежала по спине, оставив после себя мурашки.
— Поужинаешь со мной сегодня? — его губы скользнули по её уху, вызывая новый прилив тепла.
Она закрыла глаза, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с волнами, тихо плещущимися о сваи пирса. Где-то в сумке лежала книга, которая теперь принадлежала ей. А в ней — обещание, написанное его рукой:
"Для Алисы. Давай создадим своё собственное безумие."
И она поняла — она летела в бездну. Быстро, неудержимо, без возможности зацепиться или найти обратный путь. И самое страшное было то, что она больше не хотела останавливаться.
Глава 23 "Ужин под звездами"
Эми провела ладонями по бедрам, разглаживая складки на платье — элегантном, но не вычурном, в меру сексуальном, но не кричащем. Белое платье на тонких бретелях, украшенных мелкими камнями, изящно подчеркивало хрупкие ключицы, ниспадало мягкими складками чуть ниже колен, но с пикантным глубоким вырезом сбоку, оголяющим стройные ноги при каждом шаге. Она поймала себя на мысли, что нервно кусает губу, и тут же остановилась, почувствовав на языке слабый привкус помады.
"Соберись, Картер. Ты не девочка на первом свидании", — мысленно выругала себя, но сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди, когда она поправляла серебряные сережки. Холодный металл почему-то казался сегодня особенно горячим на ее разгоряченной коже.