Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить спящую рядом Эми. Она повернулась к нему лицом, ее губы слегка приоткрылись в беззащитной уязвимости сна. Его пальцы дрогнули — прежде чем он осознал это, уже касался ее щеки, едва скользя по бархатистой коже. Длинные ресницы отбрасывали тени, а растрепанные волосы раскинулись по подушке, как шелковый водопад. Простыня, сползшая с ее плеча, обнажила изгиб ключицы — место, которое он вчера покрывал поцелуями, пока ее стоны не смешались с его именем.
— Ты слишком прекрасна. — тихий шепот.
Сердце сжалось. Он наслаждался ее красотой, но вместе с этим в груди защемило — будто кто-то медленно вгонял лезвие между ребер.
«Я так не могу.»
Рука онемела, боль пульсировала с огромной силой. Он дотянулся к тумбочке, достал таблетки, проглотил, не запивая. Сейчас станет лучше.
Воздух в комнате все еще пах их страстью — смесью дорогих духов, секса и чего-то неуловимо... Здесь пахло ею. Адам задержал дыхание, наблюдая, как ее грудь ровно поднимается в такт дыханию. В этот момент он с ужасом осознал, что запомнил каждую деталь: как морщится ее нос, когда она смеется; как прикусывает нижнюю губу, сосредоточившись; как ее глаза темнеют от желания...
И как она смотрела на него вчера — полуприкрытые веки, алые губы, приоткрытые в тихом стоне, когда пальцы скользили по собственному телу, дразня его. А эти глаза... Эти глаза — они горели такой страстью, что ему казалось, будто он тонет в них.
Резкий приступ паники сжал горло. Он аккуратно приподнялся на локте, стараясь не потревожить простыню. Слишком близко. Слишком глубоко. Эти мысли бились в висках, как пойманная птица. Его пальцы непроизвольно сжались — он даже физически ощущал, как привычные защитные барьеры рушатся, и это пугало больше любой опасности, с которой он сталкивался раньше.
«Беги. Пока не поздно.»
Он резко откинул одеяло, когда боль чуть отступила. Холод утра обжег кожу, но было уже все равно. Телефон лежал на тумбочке рядом с ее серебряной сережкой — он помнил, как снимал ее вчера зубами, чувствуя, как она дрожит под его прикосновениями, как ее тело выгибается навстречу.
Адам схватил телефон. Пальцы дрожали при наборе номера.
— Ближайший рейс в Нью-Йорк. Да, один билет. Сегодня.
Голос звучал чужим даже в его собственных ушах. Повернувшись, он увидел, как Эми бессознательно потянулась к его остывающему месту в постели, ее пальцы сжали простыню там, где должно было быть его тело. Это зрелище ударило сильнее, чем он ожидал. Адам замер, чувствуя, как что-то в груди болезненно сжимается. Всего пара месяцев — и она уже стала привычкой, зависимостью, слабостью. А слабости в его мире не прощались.
Он резко развернулся и начал собирать вещи. Каждое движение было отработано до автоматизма: паспорт, бумажник, ноутбук. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы напоминать...
Его взгляд самопроизвольно скользнул к кровати. Эми перевернулась на спину, и солнечный свет заиграл на ее обнаженном плече, подчеркивая следы его вчерашних поцелуев. Адам резко сглотнул.
Когда ты пытаешь залезть кому-то в голову, помни — этот кто-то залезет и в тебя.
Он натянул пиджак, не поправляя смятые рукава. Последний взгляд на спящую — и дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком.
В коридоре было холодно.
Пусто.
Так, как должно быть.
Глава 28 "Бегство от себя"
Такси мчалось по почти пустому утреннему шоссе, но Адаму казалось, что он движется сквозь плотную, вязкую тьму. Он распахнул окно настежь - ветер бил в лицо, но не мог смыть образ, врезавшийся в сетчатку: Эми, спящая в лучах рассвета, такая уязвимая и такая… его. Ее дыхание, теплое и ровное, ее рука, брошенная на его место, как будто даже во сне она пыталась удержать его.
«Я ничего не обещал», — он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя на кровавых полумесяцах следы собственной трусости.
Но это была ложь.
Он обещал.
Не словами — прикосновениями. Они не врали, в отличие от него. Каждый поцелуй, каждый вздох, каждый шёпот её имени — всё это было клятвой, которую он теперь нарушал.