— Второй раз, — прошептала она, глядя на разбитый экран телефона и такое же разбитое сердце. — Он видел мои шрамы. И всё равно...
Голос сорвался. Не было даже слёз — только пустота, густая, как смог за окном, заполнявшая лёгкие и мешавшая дышать. Она собрала вещи механически, словно робот, запрограммированный на простое действие: зубная щётка, косметика, случайные предметы, выпадающие из рук. Это платье — то самое, с порванной бретелькой — она швырнула в мусорное ведро с такой яростью, будто сжигала мосты между прошлым и настоящим. Ткань мягко шлёпнулась о дно корзины, как последний аккорд их истории.
Она набрала номер соседки в Нью-Йорке, удивившись, как спокойно звучит её собственный голос, будто это говорил кто-то другой:
— Алло, Мел, слушай... я застряла в Бостоне по работе. Не могла бы отправить мне кое-какие вещи? Да, длительный контракт. Нет, квартиру не сдавать, просто не ждала такого предложения.
Ложь. Но какая разница? Правда была еще более нелепой: "Видишь ли, Мел, я не могу вернуться сейчас в город, который окончательно похоронит меня.»
Эта пятизвёздочная гостиница, где роскошь интерьеров давила тяжелее камней, хранила в своих стенах самые прекрасные и самые ужасные воспоминания. Зеркала в холле всё ещё отражали их смех, а теперь — её опустошённый взгляд. Лифт помнил её руку в его руке, а тот пентхаус на последнем этаже... был музеем их страсти, где каждый предмет стал экспонатом. Она поспешила уехать, едва дождавшись такси.
В машине, глядя на мелькающие улицы Бостона, она увидела пару — они держались за руку, и девушка что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя свободной рукой. Этот простой жест заставил Эми содрогнуться.
— Остановите здесь, пожалуйста, — её голос прозвучал резко, когда она увидела вывеску "The Liberty Hotel" у парка.
"The Liberty" оказалась уютной, с видом на зелень, что колыхалась под летним ветерком — то, что надо, пока она будет искать квартиру. Здесь не было мраморных полов и хрустальных люстр, только простые деревянные половицы, поскрипывающие под ногами, и окна, пропускающие солнечный свет. Здесь не пахло его одеколоном, который теперь вызывал у неё тошноту. Она уснула, едва коснувшись подушки, и проснулась ровно в 4:17 утра — в тот самый час, когда мир кажется особенно беззащитным, а боль особенно острой.
И тут прорвало.
Слёзы текли без звука, солёные ручьи на подушку, оставляя тёмные пятна на белом хлопке. Тело содрогалось в немом крике, пальцы впивались в матрас, как будто пытаясь удержаться за что-то реальное. Контракт. Да, она отработала его — и в прямом, и в переносном смысле. Её тело, её сердце, её доверие — всё было чётко прописано мелким шрифтом, который она не удосужилась прочитать.
У нее был чек на $85,600 — цена её наивности, её разбитое сердце и книга с подписью: "Давай создадим своё безумие".
Эми взяла «Алису», рассматривая надпись, что он сделал на первой странице.. И швырнула книгу в мусорку, где она ударилась о стену корзины с глухим стуком.
На часах было уже 8 утра — она так и не смогла уснуть. За окном Бостон просыпался: где-то хлопнула дверь кафе, зашумел мусоровоз, запели первые птицы. Обычный летний день, который не заметил её боли.
Двигаться дальше. Не потому что сильная. А потому что альтернатива — сойти с ума. Потому что если она остановится сейчас, то никогда больше не встанет. Она представила, как могло бы быть: дни, проведённые в постели, бутылки вина, бесконечные звонки ему, которые он никогда не возьмёт. Нет. Не это. И когда лучи солнца упали на разбитый телефон, она набрала новый номер — нет, не его, никогда больше не его.
— Nexus, отдел кадров. Слушаю вас, — женский голос звучал бодро, будто из другого мира.
— Это Эмили Картер. UX/UI дизайнер с опытом в нейроинтерфейсах. У вас открыта позиция креативного директора в бостонском офисе, — её голос не дрогнул, хотя пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели.
Пауза. Потом мужской голос, будто с лёгкой улыбкой, — Мисс Картер, Джеймс из Nexus. Слышал о вашей работе с NeuroLink — впечатляющие результаты. Удивительно точное попадание, кстати. Вы в Бостоне?
— Да. И готова начать хоть сегодня, — она уже вставала с кровати, ноги нашли твёрдую опору.