— Отлично. Можете подъехать в...
— Через час, — перебила она, уже набирая номер консьержа. — Мне нужно такси и утренний кофе. Двойной эспрессо. Без сахара.
Эми надела лоферы и широкое оверсайз платье до колен — ей хотелось закрыть себя от мира, от боли, от него... От того, как он смотрел на неё, будто она единственная во вселенной. Ложь. Всё ложь.
На улице пахло свежескошенной травой и кофе из соседней пекарни "Flour Bakery", где пекли круассаны с миндальной начинкой. Солнце играло в листьях, дети смеялись у фонтана на площади, велосипедисты спешили на работу — жизнь продолжалась, не замечая её горя. Таксист, мужчина лет пятидесяти с добрыми морщинками у глаз, улыбнулся ей в зеркало:
— Куда, мисс?
— В будущее, — ответила она, впервые за двое суток почувствовав не голод, а нечто другое.
Острый, почти болезненный голод по чему-то новому. По утрам без его имени на губах. По жизни, где её сердце снова будет принадлежать только ей. Машина тронулась, и Бостон за окном начал меняться — не город, нет, а её взгляд на него. На центральной улице расцвели гортензии, их голубые соцветия качались на ветру. В парке художник писал акварелью, а пожилая пара кормила голубей.
Возможно, здесь тоже есть место для неё. Место, где нет его.
Глава 32 "Нули на счету"
Прошло два месяца.
Пятьдесят девять дней. Тысяча четыреста шестнадцать часов. Я считала. Цифры не лгут, не предают, не исчезают внезапно ночью, оставляя после себя только запах дорогих духов и смятую подушку. Они были моими новыми друзьями — точными, безэмоциональными, предсказуемыми.
Два месяца новой жизни, выстроенной по принципу "ничего лишнего". Ничего живого. Ничего, что могло бы напомнить. Я превратила свое существование в алгоритм, где каждая переменная была под контролем, а все неожиданности методично исключались.
Я отменила аренду той нью-йоркской квартиры, даже не заехав за вещами. «Выбросьте всё», — сказала агенту, и мой голос не дрогнул. Особенно книги. Пусть идут в библиотеку. Пусть кто-то другой верит в сказки про счастливые концы. У всего только плохой конец — отдав сердце, потеряешь всё. Нет никакого мистера Дарси и Хитклифа. Теперь книги для меня как яд — красивая обложка, скрывающая смертельную дозу иллюзий.
Новый телефон — только рабочие контакты. Соцсети — не просто удалены, а стёрты, как ластиком. Номер сменила. Даже SIM-карту сожгла, наблюдая, как плавится под зажигалкой, превращаясь в черную вязкую массу. Это было ритуальное сожжение — прощание с той Эми, которая верила в "случайные встречи" и "судьбу".
Мистер Рейнольдс оказался щедр. Его "отступные" сняли мне квартиру с панорамными окнами на 50-м этаже, где всё было стерильно-белым: мраморные полы, холодные под босыми ступнями, мебель с острыми углами, о которые я нарочно ударялась бедром, чтобы чувствовать что-то кроме этой пустоты, диван, на котором невозможно расслабиться — слишком жесткий, слишком правильный, как и всё в этой новой жизни. Здесь не было ни одной кривой линии, ни одного неожиданного изгиба. Только прямые углы и четкие границы.
Иногда, проходя мимо зеркала в прихожей, я ловила себя на мысли, что не узнаю отражение: прямые, как струны, волосы (никаких больше тех золотистых волн, которые он любил распускать пальцами), стрелки, выведенные с хирургической точностью, густо накрашенные ресницы, которые подчеркивали сталь в глазах, а не глупую наивность. Мои губы всегда были поджаты, брови слегка сведены — выражение лица человека, который знает цену всему и не верит никому.
Утро начиналось одинаково, до минуты:
6:30 — Эспрессо с корицей в той самой кофейне на углу, где бариста уже молча кивает, увидев меня, и сразу начинает готовить. Я пью его стоя у стойки, не снимая черных перчаток. Кофе обжигает язык, но я не морщусь — эта боль напоминает, что я еще жива.
6:45 — Быстрый шаг мимо книжного магазина (я больше не замедляла шаг, не всматривалась в витрины, не проводила пальцами по корешкам новинок в мягкой обложке). Иногда отражение в стекле ловило мой взгляд — чужая женщина в строгом пальто, с мертвенным лицом.
7:00 — Лифт до 40-го этажа, где меня уже ждали отчёты и тихий ужас моих подчинённых. Их глаза бегали, когда я входила, пальцы нервно барабанили по клавиатурам.
На работе я стала тем, кого боялись. "Ледяная королева", — шептались за моей спиной. "Бездушная стерва", — слышала я, когда дверь в дамскую комнату захлопывалась за мной. Мой отдел бил рекорды по прибыли. Я научилась разрывать контракты, не моргнув глазом (один раз даже в середине встречи, когда клиент начал говорить что-то о "семейных ценностях"), увольнять людей ровным голосом (Сара из бухгалтерии расплакалась, а я просто протянула ей коробку для вещей), выжимать из цифр всё до последней капли.