Я откладываю телефон, не отвечая.
В блоге появляется новая запись:
"Иногда я думаю, что проклята — обречена сравнивать всех с тобой. А потом понимаю: нет, это благословение. Потому что теперь я точно знаю — подделки не обманут."
За окном дождь усиливается, капли стучат по стеклу моей роскошной квартиры на 50-м этаже, как пальцы по клавиатуре в ту последнюю ночь, когда я еще верила в сказки. Где-то в Нью-Йорке человек, разбивший меня на осколки, возможно, пьет виски и смотрит на те же тучи.
Или не смотрит. Может, он уже забыл мое имя. А я все пишу.
Пишу, чтобы помнить. Пишу, чтобы когда-нибудь суметь забыть.
Глава 35 "Осколки страны чудес"
Нью-Йорк, пентхаус, 4:17 ночи.
Дождь стекает по панорамным окнам, как слезы по стеклу, оставляя извилистые следы на тонированных стеклах. Я развалился на диване из черной кожи, зажав между пальцами догорающую сигарету — пепел падает на мраморный пол, оставляя серые отметины. Рядом вертится блондинка — Лора? Линда? — ее длинные ноги в лаковых шпильках, которые могли бы пронзить мне сердце, если бы оно еще что-то чувствовало. Ее платье блестит в полумраке, как чешуя змеи.
— Адам, может перейдем к... — ее пальцы, холодные от бокала с шампанским, скользят по моему плечу, оставляя липкий след.
Я отстраняюсь, допиваю виски залпом — напиток больше не обжигает, не дает забытья. Листаю ленту, прокручивая мимо фото яхт, коктейлей, глупых мемов. Пока не натыкаюсь на пост Джессики:
"Для Алисы: давай создадим свое собственное безумие" — так начинались мы.
"Настоящее безумие — думать, что можно любить и остаться целым" — так заканчиваю я.
Между этими строчками уместилась целая страна чудес, где все часы показывают 4:17, а розы окрашиваются в цвет забытых "я тебя люблю".
Под постом — грустный смайлик и подпись: "Этот автор видит жизнь насквозь"
Мое сердце замирает. В ушах — гул, как перед обмороком.
— Вон.
— Что? — блондинка моргает накладными ресницами, ее губы растягиваются в недоуменной улыбке.
— ИСЧЕЗНИ! — мой голос разрывает тишину пентхауса.
Когда дверь захлопнулась, я тыкаю в экран дрожащими пальцами. Телефон выскальзывает, падает на пол. Поднимаю, открываю оригинальный пост. Страница "A.R". Описание профиля: "Когда больно, нужно выплескивать слова на бумагу, чтобы они превращались в буквы и растворялись, будто бы никогда не существовали"
И тогда я понимаю.
Это она.
Это те самые слова, которые я написал на первой странице "Алисы в Стране чудес" в том самом книжном магазине. Ее слова. Ее боль. Ее…
Я листаю, сжимая телефон так, что стекло трещит под пальцами:
"Любовь — это не страсть. Не стихи под луной. Не стоны в темноте. Это — контракт. А ее — только что оплатили."
Телефон снова выпадает из рук — они дрожат слишком сильно.
"Иногда я думаю, что проклята — обречена сравнивать всех с тобой. А потом понимаю: нет, это благословение. Потому что теперь я точно знаю — подделки не обманут."
И что-то во мне рвется.
— НЕТ!
Бутылка виски летит в камин. Стекло взрывается, как мое сердце, осколки рассыпаются по каминной полке.
— ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ!
Дождь бьет в окна, будто хочет вымыть грехи из этой проклятой квартиры. За окном бушует ураган — ветер воет, как раненый зверь, деревья гнутся под его напором, а стекла дрожат в рамах. Я лихорадочно листаю ленту A.R., пока не натыкаюсь на монолог, который выбивает почву из-под ног.
"Я умоляю тебя, выйди из моей головы."
— Если бы я мог... — мои пальцы сжимают телефон, суставы белеют от напряжения.
"Хватит мне сниться."
— Ты снишься мне каждую ночь... — шепчу я, ощущая ком в горле.
"Хватит дёргать мои чувства туда-сюда."
— Я не хотел... не думал...
"Чего ты появляешься в моей жизни?"
— Потому что без тебя это не жизнь...
"Ну, уходи, пожалуйста."