"Иногда я думаю, что проклята — обречена сравнивать всех с тобой."
"Жду прилива, который унесёт меня целиком."
"Я до сих пор сплю на левом боку, оставляя место для призрака."
Ее слова резали сердце так глубоко, что он физически ощущал, как что-то рвется внутри. Каждая строчка была как нож, вонзаемый в незажившую рану, но он не мог остановиться, продолжал читать, продолжал страдать, потому что эта боль была единственным, что еще связывало их.
Его правая рука вдруг сжалась в судороге - пальцы скрючились, ногти впились в ладонь, оставляя полумесяцы на потной коже. Он застонал, но не от физической боли, а от того, как каждая строчка била в самое нутро, разрывая на части то немногое, что осталось от его человечности. Он вдруг понял, что все это время держал в руках карту ее души - и даже не пытался прочитать, слишком занятый собственным страданием.
Телефон завибрировал. Сообщение от IT:
"Последний вход: Бостон, кафе на Beacon Street. Предыдущие локации: Charlestown, район у гавани."
Адам замер. 227 миль. 4 часа езды, или всего час на самолете. Он мог быть там уже через час. Его пальцы снова свело судорогой, на этот раз так сильно, что телефон выскользнул из рук, ударившись об пол. Новые трещины побежали по и без того разбитому экрану, но он уже не обращал на это внимания. В голове пронеслось: «Тактика, Адам. Соберись. Ты можешь использовать это. Ты преодолевал себя раньше.» Но образ ее лица - тех глаз, которые когда-то смотрели на него с любовью - перечеркивал все разумные доводы.
— Черт возьми... — прошептал он, глядя на свои дрожащие окровавленные руки. Но боль была хороша. Боль означала, что он еще жив. Что в нем еще есть что-то человеческое. В голове всплыл ее образ - не тот, что он видел в последний раз, полный боли и разочарования, а тот, что хранился где-то глубоко в памяти: улыбка, от которой становилось тепло даже в самый холодный нью-йоркский день, смех, звучавший как обещание счастья, взгляд, в котором читалось «я тебе верю».
Он понимал всю нездоровую природу своего желания - эту навязчивую потребность вернуть то, что было разрушено его же руками. Это было эгоистично, по отношению к ней, возможно, даже жестоко. Но он знал, что ему было необходимо ее тепло… Но разве любовь когда-либо подчинялась логике? Он хотел шанса - не оправдаться, не объяснить, а просто любить ее правильно, по-настоящему, хотя бы раз в жизни.
Он поднялся с кровати, оставив кровавые отпечатки на простыне. Впервые за долгие месяцы в его глазах появилось нечто, отдаленно напоминающее цель. Но вместе с ней пришло и осознание: он не имеет права просто ворваться в ее жизнь снова. Если он сделает это неправильно, то потеряет ее навсегда. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились мысли - как подобрать нужные слова, как не напугать, как доказать, что он изменился. Страх смешивался с надеждой, создавая гремучую смесь, от которой кружилась голова. Он вдруг осознал, что боится больше, чем когда-либо в жизни - потому что на кону теперь было последнее, что еще имело для него значение.
Глава 38 "Сердце не обманешь"
Вечер, квартира Марка
Третий бокал пино-нуар оставил на языке горьковатый привкус, когда Эми наклонилась к Марку. Его поцелуй был тёплым, предсказуемым — совсем не то, что его укусы, оставлявшие синяки на губах. Марк целовал аккуратно, почти робко, как будто боялся сломать её. А она... она ждала того самого электрического разряда, который когда-то пробегал по коже при малейшем прикосновении Адама.
— Ты замерзала? — прошептал Марк, проводя ладонью по её спине, его пальцы скользили по шелку платья, не оставляя следов, не оставляя воспоминаний.
"Не так", — билось в висках. "Не те руки — слишком мягкие, слишком правильные. Не тот запах — не мой..."
Телефон на кофейном столе вздрогнул, осветив комнату голубоватым светом. Эми машинально потянулась к нему, и мир перевернулся.
Старый пост (6 месяцев назад):