До её дома было далеко. Слишком далеко, чтобы отпустить её одну в этом ледяном ливне, пьяную, с босыми ногами и пустым взглядом. Каждый её шаг по мокрому асфальту отдавался в его груди тупой болью. Хотел побежать за ней, но ноги опять не слушались.
Адам дал знак водителю. Машина медленно подкатила к тротуару, и он вышел под дождь, не чувствуя, как ледяные капли затекают за воротник. В руках - тёплый плед, который всегда лежал в багажнике. Взял его машинально, не думая, просто потому что знал - она замерзнет.
— Эми.
Она не обернулась, но и не ушла. Просто стояла, обняв себя за плечи, будто пытаясь удержать внутри последние осколки того, что когда-то было её душой. Дождь стекал по её спине, делая платье прозрачным, обнажая лопатки, выпирающие как крылья.
Он накрыл её плечи пледом, и в этот момент почувствовал, как она дрожит. Не той дрожью, что была раньше - лёгкой, игривой, когда его губы скользили по её шее. Теперь это была дрожь загнанного зверя, дошедшего до предела.
— Заходи в машину, - голос сорвался на хрип. В горле стоял ком, мешающий дышать.
Она не сопротивлялась. Позволила обнять себя, повести к машине. Её тело было удивительно лёгким, будто за эти месяцы она потеряла не только его, но и часть себя.
Адам прижал её к себе, ощутив, как холод её кожи постепенно сменяется теплом. Его губы сами нашли её висок. Она не отстранилась.
В салоне пахло кожей, дождём и её духами - теми самыми, что въелись в его память. Аромат, который он узнал бы даже через десять лет.
— Я довезу тебя, - прошептал он, боясь, что если скажет громче, этот хрупкий момент рассыплется.
Эми молчала. Но когда машина тронулась, её плечо коснулось его плеча - случайно, неловко. Она не отодвинулась.
Он закрыл глаза. Её дыхание. Её запах. Холод её пальцев, случайно задевших его руку. Настоящая. Не та ледяная статуя, что смотрела на него все эти месяцы. Просто Эми. Та, что смеялась, прикрывая рот ладонью. Та, которую он помнил такой живой.
Машина ехала сквозь ливень, а он не смел пошевелиться, боясь спугнуть этот момент. За окном мелькали размытые огни фонарей, отражающиеся в лужах. Город казался нереальным, как декорация к плохому спектаклю.
— Спасибо.. - её голос был тише шелеста колёс по мокрому асфальту.
Адам не ответил. Просто сжал её руку в своей, ощутив под пальцами знакомые косточки запястья. Её пульс бился часто-часто, как у птицы в клетке. Босые ступни. Дрожь. Ледяной дождь, хлеставший по лицу. Он не мог оставить её - не из чувства долга, а потому что нуждался в этом. Он взял ее на руки и понес ее в квартиру.
Лифт. Он прижал её к себе, вдыхая запах дождя в её волосах, горечь джина на коже, слабый отзвук тех самых духов. Она не сопротивлялась. Только спрятала лицо у него в шее. Будто ее разум и тело вели между собой борьбу.
Её квартира встретила их холодом. Пустые стены. Ни одной книги. Без души. Как будто она здесь не жила, а отбывала срок.
Он увидел её разбитые в кровь ноги - будто она бежала от своей душевной боли, бежала как могла, пока не упала. И он снова настиг её. Только теперь раны были глубже, а боль - настоящей. Он бережно вытер её порезы, чувствуя, как под пальцами её кожа вздрагивает. Каждое прикосновение было вопросом: "Простишь ли ты меня когда-нибудь?" Каждый вздох - ответом, которого он боялся услышать.
Он укутал её в одеяло. Никаких слов. Никаких объяснений. Только её холодные пальцы в его руках.
— Ты мой дом, - прошептал он в её мокрые волосы.
Она вздрогнула.
— Адам...
Прижал её ладонь к своей груди, чтобы она почувствовала - вот. Вот оно бьётся. Только для тебя.
— Прости. Прости, что я такой.
Её пальцы вцепились в его рубашку.
Они просто были. Без масок. Без прошлого. Без будущего. Только её слезы на его губах. Только её сердце под его ладонью. Она невольно прижалась к нему и тут же отстранилась - будто боялась, что он снова убежит. Будто даже теперь, когда они вместе, где-то внутри не верила, что он останется.
Потому что в любви нет тактик. Нет сценариев. Ты просто летишь сквозь ночь без плана и причин к тому единственному человеку, без которого перестаёшь дышать. К тому, чьи холодные руки в твоих ладонях теплеют, и ты понимаешь: вот он. Дом.
Как Хитклиф, несший свою Кэти через вересковые пустоши, он теперь знал эту боль - когда держишь в руках весь свой мир и боишься, что в любой момент можешь его потерять. Как и тот безумный влюблённый, он понял: можно бежать от любви, прятаться за маской равнодушия, но судьба всё равно приведёт тебя к тому, кто стал твоей второй половиной. Они видели друг друга насквозь с первой встречи - две одинокие души, нашедшие родную боль в глазах друг друга.