18:40. Кухня.
Она стояла у плиты, усердно пытаясь не спалить что-то на сковородке, в моей рубашке, которая приоткрывалась с каждым движением, пританцовывая и напевая какую-то мелодию, обнажая голую кожу. Я старался работать за компьютером, но мисс Картер отвлекала меня, виляя бёдрами в такт музыке, которую напевала. Я подошёл сзади, прижался губами к её шее.
— Ты пахнешь мной, — прошептал я, проводя языком по её уху.
— Потому что ты не оставляешь выбора, — она засмеялась, но ложка выпала из её рук, когда я начал ласкать её, задевая все её эрогенные зоны: лёгкие касания по коже, где она была особенно чувствительна, поцелуи вдоль позвоночника, пальцы, скользящие по внутренней стороне бедра… Она откинула голову назад, и наши губы встретились в жгучем поцелуе – она хотела меня так же сильно, как я её, и это сводило меня с ума. Я посадил её на кухонный стол, и мы не сдержались. Я брал её сильно и яростно, как она любила, она стонала, впиваясь в мою шею. В это время заработал датчик дыма, и комната наполнилась горелым ароматом.
— Упс, — только и произнесла она, глядя на чёрное нечто на сковороде. Прикусывая нижнюю губу и мило моргая, смотря на меня.
— Может, я буду отвечать за ужин? — с иронией сказал я. — Пока ты не спалила весь дом.
Она бросила в меня кухонным полотенцем, но её смех выдавал – она не обижена. — Ладно, ладно, признаю поражение, — она подняла руки вверх, — но только если ты пообещаешь, что будешь готовить для меня всегда.
Дни летели незаметно, но всё же мне нужно было отлучаться в офис. Неугомонная мисс Картер дразнила меня своими интимными фото посреди совещания: "Как твои скучные графики, мистер Рейнольдс?" Я приковывал её запястья к изголовью кровати, целовал каждый сантиметр её тела, пока она не теряла дар речи, или заставлял её просить, умолять, прежде чем дать то, чего она так жаждала.
А в один вечер я учил её готовить пасту. Встал за её спиной, обнял, взял её руки в свои, направляя каждое движение. «Вот так мешай соус, — шептал я ей в ухо, — медленно, по часовой стрелке". Она дрожала в моих объятиях, но старалась повторять за мной.
— Где ты научился? — она смотрела, как искусно я мешаю соус, и улыбалась. — Не зря я отдала своё сердце мужчине, который может сделать такую пасту. Ты даже не представляешь, как это сексуально – видеть тебя вот так, сосредоточенного, с твоими сильными руками, которые так уверенно управляются с кастрюлей...
Мы обожали пасту. Она уплетала её, удовлетворённо мычала, закрывая глаза от удовольствия, а на её губах оставались капли соуса. Но даже это в ней выглядело невероятно мило. Я вытирал соус с её губ, ощущая, какие они нежные, мягкие, и целовал их, пока она не начинала смеяться.
— Если ты будешь кормить меня этой божественной пастой, то скоро я не влезу в двери, — она говорила с набитым ртом, смеясь своим искренним смехом, таким настоящим.
— Тогда будем расширять дверные проёмы, — отвечал я, целуя её в милый носик.
Она была настоящей. И в этом была вся её прелесть.
Я будил её поцелуями. Сначала нежными – по ключице, груди, животу, спускаясь всё ниже, потом ниже, гораздо ниже. Она выгибалась и стонала, когда мой язык нашёл ту самую чувствительную точку.
— Адам... — её пальцы вцепились в мои волосы.
Она выгибалась, стонала, молила, но я продолжал, пока её ноги не задрожали, а голос не сорвался на крик.
Не успела она прийти в себя, как сразу села на меня сверху, её голубые глаза горели озорным огнём.
— Мистер Рейнольдс, — она медленно провела пальцами по моей груди, — помните, мест
– это блюдо, которое подают медленно? Это тебе за тот раз… — Она наклонилась, её губы почти коснулись моих, но не дали поцелуя, только тёплое дыхание, смешанное с её сладким ароматом. — Сегодня ты будешь терпеть.
Она двигалась с такой сладострастной грацией, сжималась вокруг меня, она была такая страстная, такая властная, такая горячая. Глаза горели, губы приоткрыты в блаженстве. Она сильно прижала ладонь к моей груди, не давая пошевелиться, сводила бёдра, не давая двигаться сильнее.
— Нет-нет, — она прикусила губу, — сегодня я главная.
Я рычал, когда она намеренно замедлялась, доводя меня до безумия. Но когда её тело начало дрожать от приближающегося оргазма, она наклонилась, её губы коснулись моего уха: