— Прости, что я такой...
Голос его сорвался. И тогда я подошла. На цыпочках, как маленькая девочка, которая верит, что поцелуи лечат. Я прижалась к его спине, обняла, чувствуя, как он напрягся.
— Помнишь "Грозовой перевал"? — прошептала я, целуя его шею. — "Если ты когда-нибудь захочешь избавиться от меня, то должен будешь убить меня или отдать другому. Иначе я всегда вернусь".
Он резко развернулся и сжал меня так, будто хотел сломать ребра, чтобы я никогда не смогла уйти.
— Ты вернешься? Даже если...
— Особенно ‘если’, — я впилась ногтями в его спину, оставляя следы. — Мы или вместе, или никак. Потому что я уже мертва без тебя.
Виски пахло слезами. А паста пригорала на плите, наполняя кухню горьким дымом. Но мы стояли, слившись в один комок боли — два эгоиста, которые выбрали друг друга вместо спасения. Два дурака, готовых сгореть, лишь бы не расставаться.
И в тот момент я поняла: мы оба знали правду. Но предпочитали врать. Себе. Друг другу. Миру. Потому что иногда ложь — единственное, что остается, когда правда убивает.
Глава 45 "Ночь перед операцией"
Темнота комнаты дышала в такт нашему молчанию. Мы лежали, переплетенные так тесно, что я чувствовала каждый нерв в его теле, каждое микроскопическое напряжение мышц. Его дыхание было слишком ровным — искусственно выверенным. Он все еще пытался быть моей скалой, моей нерушимой опорой, как делал это последние время. Но сегодня его маска треснула по всем швам. В темноте я ощущала, как дрожат его пальцы, сжимая мои с такой силой, будто пытаясь впечатать в кожу саму память о своем прикосновении.
Если... Нет. Я выкусила это слово зубами, проглотила вместе с комом в горле.
Последний месяц я существовала в странном параллельном мире, забросила все проекты, я жила между реальностью и экраном ноутбука. Ночные бдения на медицинских форумах, бесконечные переписки с незнакомыми людьми, чьи истории стали моими костылями. "20% — это не так мало", — писала Сара, чей муж уже пять лет катался с ней на велосипедах после такой же операции. "Главное — хирург и... любовь", — добавлял Алекс, чья жена не проснулась после наркоза, но чьи слова все равно согревали меня.
Вчера я открыла свой старый блог A.R. Прокрутила посты — там, где когда-то изливала свою боль, одиночество, все те раны, которые теперь казались такими незначительными. И там, где впервые написала о нем. О человеке, который стал не просто моей второй половиной, а продолжением моего дыхания.
Пальцы дрожали, когда я печатала:
"Когда находишь свою душу — настоящее чудо даже не в том, что она есть. А в том, что теперь ты знаешь: время, расстояние, даже сама смерть — всего лишь иллюзии. Любовь не знает преград, потому что она уже победила, просто появившись. 20/80 — это не шансы. Это выбор. И мы выбираем вечность."
Ответы пришли мгновенно. "A.R., мы с вами", "Держитесь", "Любовь сильнее". Я захлопнула ноутбук, не отвечая. Мне не нужны были слова — только это тепло чужих сердец, доносящееся сквозь экран.
Он не плакал. Никогда не позволял себе. Но когда часы пробили полночь, он вдруг притянул меня к себе с такой силой, что у меня захрустели ребра, и его голос разорвался:
— Ты... Ты будешь моей женой.
Не вопрос. Не просьба. Приговор. Клятва. Мольба. Все вместе.
Я прижала ладонь к его щеке, чувствуя, как дрожат его скулы:
— Уже ею стала.
Мы не спали до рассвета. Говорили мало — что можно сказать, когда каждое слово либо слишком мелкое, либо слишком окончательное? Но в этом молчании было больше правды, чем во всех книгах мира. В том, как его пальцы заплетали мои волосы в длинные волосы. Как мои губы находили шрам на его плече — тот самый, о котором я знала больше, чем он сам. Когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, я увидела в его глазах то, чего не могла выразить ни в одном посте — бесконечность. Ту самую, что смеется над всеми преградами.
И 20% вдруг показались смешными. Потому что наша любовь уже давно переиграла все статистики, все законы физики, все границы возможного.