Она прижала горячий лоб к холодному стеклу. Город мелькал за окном, как плохо смонтированное кино — слишком яркое, слишком фальшивое. Алкоголь гулял по венам, но вместо желанного забытья перед глазами вставали раздражающие образы.
Его пальцы, сжимающие бокал с бессмысленной силой — будто хрупкое стекло было последним, что удерживало его от чего-то страшного.
Его смех — громкий, искусственный, как у плохого актера в третьесортной комедии.
И этот наглый взгляд, который лез куда не просили, словно он имел право разглядывать всех как товар на полке.
— Какой же он отвратительный, — выдохнула Эми, наблюдая, как ее дыхание затуманивает стекло.
Он вел себя как типичный урод из дешевого романа — самоуверенный, напыщенный, с этой дурацкой ухмылкой. Такие персонажи всегда вызывали у нее желание швырнуть книгу в стену. Но в жизни нельзя просто захлопнуть обложку и забыть.
Особенно бесило, как он смотрел на женщин — будто разглядывал меню в ресторане. Выбирал, оценивал, пробовал. И самое мерзкое, что они сами радостно шли на эту унизительную игру, как те глупые героини романов, которых она так презирала.
Но иногда, в редкие неуловимые моменты, когда он думал, что никто не видит, маска Адама Рейнольдса давала трещину. В его глазах появлялось что-то глубокое и темное — как черная вода в заброшенном колодце, холодная и бездонная. В эти мгновения его улыбка становилась слишком напряженной, а движения — резкими, почти нервными. Будто под этой показной уверенностью скрывалось что-то настоящее, страшное и живое, что он изо всех сил пытался удержать под контролем.
Эми уже ненавидела это в нем больше всего. Ненавидела, потому что не могла просто отмахнуться, как от очередного самовлюбленного идиота. Потому что в этих редких искренних моментах он становился... интересным. А интересное всегда опаснее, чем просто отвратительное.
Такси резко дернулось на светофоре, и Эми едва не ударилась головой о переднее сиденье. Водитель даже не извинился, наверное, привык к пьяным пассажирам в это время ночи.
Когда машина наконец остановилась у ее дома, Эми с облегчением вывалилась на тротуар. Старый кирпичный дом с облупившейся краской казался сейчас единственным нормальным местом в этом безумном мире. Она с трудом нашла ключи в переполненной сумке, проклиная момент, когда вообще согласилась пойти на эту дурацкую вечеринку.
Но даже захлопнув за собой дверь, она не смогла избавиться от чувства раздражения. Не потому что думала о нем, боже упаси. Адам Рейнольдс определенно был не тем, за кого себя выдавал. Такой простой, но в тоже время глаза выдают пустоту, что-то глубокое и темное.
Глава 8 "Ночь"
На одеяле рассыпались три книги, будто защитный барьер против мира: потрепанная "Джейн Эйр" и книги, купленные прошлым утром. Да, сейчас книга точно поможет отвлечься от этого громкого вечера.
Эми потянулась к "Джейн Эйр", проводя пальцем по знакомым строчкам:
"Он сделал меня любящей его, даже не глядя на меня..."
Губы сами сложились в горькую усмешку. "Как удобно — любить вымышленных мужчин. Они не предают. Не смотрят на других. Не..."
Мысли прервал образ карих глаз, вспыхнувший в памяти. Эти глаза смотрели слишком оценивающе, слишком... профессионально, будто он видел в людях только ресурсы, которые можно использовать.
— Чёрт! — она швырнула книгу на пол, где та легла корешком вверх, будто обиженная.
Подушка приняла её удар, но даже тёплая ванна с лавандовой солью не смыла раздражение, копившееся весь вечер.
«Успокойся, это всего лишь алкоголь и бессонная ночь. Мое раздражение вполне объяснимо — его поведение просто не может не бесить. Этот шепот на ухо, эти пошлые фразочки... как банально. Боже, как же мне повезет, если я смогу избежать всех будущих встреч Джейка с этим типом. Одного вечера более чем достаточно.»
Сон пришел неожиданно, утащив последние остатки трезвости.
Она стояла в бальном зале из «Гордости и предубеждения», но вместо Элизабет Беннет в зеркалах отражалась она сама — в том самом черном платье с вечеринки, которое так подчеркивало бледность ее кожи.