После этого у меня слезы не просто потекли – они хлынули градом. Я слышала, что дед ещё что-то говорил, но слух выхватывал только отдельные слова. Мол, я – рука своего мужа, а он – моя. Единое целое. Вместе до конца и прочее. К концу его проникновенной речи слёзы подсохли, и я увидела, как покрывается письменами пустой лист цвета светлой охры. Как сами собой вьются вензеля, как вписываются в историю рода наши имена. Игорь Александрович Воронцов и Мария Михайловна Воронцова-Топорова. Истинные. Совет да любовь – это уже в конце.
Ух ты, книга как-то узнала, что я хотела оставить двойную фамилию? С ума сойти!
— Всё, можете бежать, брачный долг друг другу отдавать, пока проценты не накапали, — шутливо выдал дед, но все мы видели, что его потряхивает.
Особенно отчётливо это обозначилось, когда он книгу на стол положил – та звякнула металлической отделкой, а я увидела, что на обложке очень интересное украшение. Ворон и дракон, стоящие спиной к спине. Или хвост к хвосту, если быть точной.
— Кар-р! — обратил на себя внимание Арчи, о котором я и думать забыла.
А он тоже был тут. И я почти поняла, что он сказал. Не словесно, но общее настроение, мол, вперёд, друзья, навстречу любви. И это тронуло меня не меньше, чем речь деда.
Я соскользнула с рук Игоря, подошла к своему новому родственнику и… обняла его. Сверху на меня легли руки бабушки, а потом и Игоря. Следом на плечо уселся Арчи, деловито пошуршал клювом в моих волосах. И стало так тепло-тепло, спокойно-спокойно и прямо очень хорошо! Я поняла, что бояться мне нечего. Да, они – драконы, но и я – не человек. Тоже дракон, хотя до этого было не ясно, кто же из двуликих потоптался в моём генофонде.
Я отчётливо ощущала сейчас, что всегда такой была – иной, просто основная моя инакость спала. Зато сейчас пробудилась, я чувствовала, как сила ворочается во мне, и как другая сила – сила моего нового рода окутывает меня коконом.
Невероятные ощущения!
Как мы добрались до спальни, помню смутно. Саму спальню тоже не разглядела, потому что всё моё внимание занимал Игорь. Его горящий взгляд, его ненасытные поцелуи, от которых кружится голова. Его руки, умудряющиеся быть везде и всюду: обнимать, гладить, снимать платье.
Матильда, что характерно, исчезать не спешила, но и не мешала. А когда он расстегнул последнюю пуговку на платье, с тихим шелестом опала на пол. И веник вместе с ней. И мне бы взволноваться, что они могут подсмотреть нашу близость, но… мысли улетели, стоило князю коснуться моей обнажённой кожи.
Никогда бы не подумала, что умею так ощущать. Каждая клеточка реагировала на его ласки так остро, что меня буквально трясло. Я дрожала, словно его пальцы посылали микротоки, с каждым прикосновением хотелось ещё больше, хотелось, чтобы мы слились и никогда больше не разъединялись.
— Девочка моя любимая, — прошептал мне на ухо дракон, отчего я окончательно потеряла голову.
Схватила его за плечи, прижалась грудью к груди, требовательно застонала прямо ему в рот.
— Не торопись, я не хочу причинять тебе боль, — продолжал шептать Игорь. — Надо…
Вот только я ждать не хотела. Мне жизненно необходимо было соединиться с ним. Почему-то во мне сидела уверенность, что больно не будет, наоборот, всё встанет на свои места. И наша с ним связь, и моя двуликая сущность, которая рвётся к нему – дракону.
— Я не могу ждать! — простонала я. — Пожалуйста!
Но этот негодяй не внял моим мольбам. Он ласкал меня снова и снова, называл глупышкой, воспламенил до такой степени, что я уже не понимала, где пол, где кровать, где что-либо ещё.
Мне только и оставалось, что хвататься за первое, что попадётся под руку, а попадалось разное. То плечи, то спина, то волосы. Вот за последние оказалось очень удобно держаться.
— Милая, ты хочешь оставить меня лысым? — проникновенно спросил дракон.
Кстати, его драконья сущность хоть и ликовала (я это чувствовала всем своим нутром), но не вылезала наружу, разве что чешуйки на коже имелись и то не везде. А всё потому, что он знал – я вся его. Никуда не денусь. И давно на всё согласна.
— Я хочу, чтобы ты сделал меня своей! — пылко ответила ему. — И если для этого надо будет слегка проредить твою шевелю… О-о!