–Хорошо, Валера, сделаем так.
Он, от восторга, еще ближе подвинулся ко мне.
–Я даю тебе рацию поменьше, большая остается здесь. Но я хочу выспаться и у меня нету ни малейшего желания стоять на шухере из-за тебя. Найди бойца, который разбирается в рациях и будет поддерживать с тобой связь до твоего возвращения.
Не успел я закончить говорить,– соскочивший с места Валера через мгновение привел молодого, слабенького солдата Петрова, которому кому не лень поручали выполнять различные задания будничных дней. Когда я пристально и вопросительно посмотрел на него, Валера лишь пожал плечами, отчеканив: “А кроме него никого нет!”
Настроив обе рации на одну волну и вручив маленькую в руки Валеры, я начал ему объяснять:
–Твои позывные: “Турист”, а у Петрова: “Гид”. Во время сеанса связи ни в коем случае не называйте фамилии и имена друг друга. Когда станет очевидным, что мы собираемся в дорогу, ты, Петров, по рации передашь: “Турист, возвращайся назад”. Понял меня?
Он, качнув головой, сделал вид, что понял.
– Валера, после этого у тебя будет всего один час времени.
–Понял Илья, спасибо тебе, никогда не забуду,– произнеся эти слова и спрятав радиостанцию за пазухой он помчался на выход. Объясняя Петрову еще раз и втолковывая насколько его задача ответственна, “наматывая все это ему на ус”, я “сдал пост” и лег спать…
Проснулся на рассвете. Выйдя из палатки, в глаза мне сразу бросился капающий яму Петров, потный, весь в пыли. Яма была выкопана почти в человеческий рост, и он выбрасывал глину через голову, пыхтя и беспрерывно работая.
Обращаясь к нему: “Эй- ау!”, я остановил его и начал допрашивать.
–Что с тобой, совсем ума лишился? Зачем тебе эта яма? Кто тебе приказал?
Не успел он ответить, как с соседней палатки выбежал Валера.
–Оставь его, пусть копает. Он заслужил это. Наказание тому, кто решил поиздеваться и посмеяться надо мной.
Кажется, я понял что случилось, однако разбираться времени не было потому что, если это происшествие дойдет до ушей командира, то точно навлеку беду на свою голову.
–Петров, дай руку, -сказал я, вытащил его из ямы и добавил:
–Немедленно засыпь то, что выкопал.
Он, колеблясь, испуганно посматривая то на меня, то на Валеру, начал закапывать яму.
–Валера, ты мог меня поставить в затруднительное положение, кстати где аппараты?
Принеся рации, он отвёл глаза от моего вопросительного взгляда, и начал объяснять:
– Илья, сам знаешь, я люблю Валентину. Вот вернусь домой, обязательно женюсь на ней. Не мог я не пойти к ней.
–Понимаю, а яма зачем?
–Прости меня. Не смог я удержать свой гнев, – произнеся это, он начал рассказывать о случившемся.
Можно было понять состояние Валеры, который, испытывая тысячекратные мучения, скрываясь от местного населения и от наших патрулей, проходя между местами проживания коренного населения (которые не очень-то радужно приняли бы его), протаптывая дорогу, все же добрался до госпиталя, расположенного в центре Кабула.
«Турист» добрался, отыскал дежурившую девушку, с которой не успел толком поздороваться, а «Гид» зовет обратно: «Турист», быстро вернись! «Турист», быстро вернись!». Десятки раз Валера спрашивал его о том, что случилось, но Петров ничего другого не отвечал ему.
На самом деле Петров сделал это неумышленно. Сильно уставший от выполнения всяких приказаний и поручений, данных ему чуть ли не каждым бойцом, встретившим его на своем пути, он заснул. Во время сна Петров неосознанно включил рацию и усердно продолжил выполнять поставленную перед ним очередную “задачу” (это явление в буквальном смысле можно назвать галлюцинацией).
Яростный и гневный Валерий, который был близок к своей, так и недостигнутой цели, теперь срывался на бедного Петрова…
Город в подземелье
Спустя некоторое время был отдан приказ об отправке. Чем ближе мы приближались к перевалу Мохипар, в направлении Кабул-Джелалабад, «идущая» к нам навстречу гора, через свои объятия, доставлявшая реку Кабул, являющуюся правым притоком реки Хинд, будто выставляла напоказ свое величие и смотрелась более грандиозно.
Еще в школе я ходил в фотокружок, и, в этом направлении, мною были приобретены некоторые навыки. Мне на глаза попался не принадлежащий никому фотоаппарат “Смена”, который залежался где-то в одном из уголков казармы и словно говорил: “Я жду тебя”. Он оказался в рабочем состоянии и я положил его среди своих вещей.
Вот сейчас эта вещь мне пригодилась. Колонна ползком поднималась на перевал, а я, будто забывая тяжелую ношу периода войны, восхищаясь красотой природы, фотографировал (некоторые из этих фотоснимков прилагаю к данной книге).