– Знаешь, я тоже кое-что придумал насчёт того, как в войска рвануть.
– Не будь дураком, Лёха! На хрена тебе какие-то войска? Электрика для тебя я достану в любое время дня и ночи!
– Понимаешь, Кирюха, что-то не хочется торчать тут все два года.
– Уверен, что в другом месте лучше будет?
– Хуже уже нигде не будет, – упёрся Тальянкин.
– Ладно, ты подумай до послезавтра, а потом не обижайся. Не дружили мы с тобою на гражданке, а всё же, как родные – с одного двора. Желаю тебе лучшей участи. А в войска-то, заметил, одних чурбанов сейчас забирают.
В этом Кирюха был прав на все сто. Частенько заезжие покупатели увозили по пять-десять урюков в свои части. Командование отдавало только совсем не понимающих по-русски. Известна расхожая шутка офицеров стрелковой роты:
– Какая деревянная часть в танке?
– Чурка-наводчик!
Отчего бы ни освободиться от десятка-другого деревянных деталей в бронетанковых войсках? Глядишь, взамен хоть парочку пришлют из другого материала. Так и тасовали хитромудрые шакалы урюк туда-сюда-обратно.
Лёха уже всё решил для себя. И решение его крепло от часа к часу, с каждым пинком и зуботычиной добрых сержантов. При первой же возможности он подаст рапорт в Афганистан!
Он знал, что дедовщина там покрепче БУБТа. Зато боевые задачи там действительно боевые! Легче переносить тяготы и невзгоды, зная, что являешься настоящим защитником Родины. Так рассуждал Лёха, мысленно укоряя Кирюху. Выискал себе местечко в этом дурдоме, и рад!
– Знаешь, Кирюха, войска-то разные бывают. Есть и такие, куда урюков не берут!
– Ты что, совсем? – Кирюха покрутил пальцем у виска.
– А что? Там настоящая армия!
– Да на кой ляд тебе она? Настоящая-игрушечная: оттащи свои два года и поступай на свой юрфак! Живи, как хочешь, женись, наконец!
Трудно, что и говорить, восемнадцатилетнему пацану, рвущемуся в бой, понять трезвый взгляд двадцатидвухлетнего служаки.
– Я когда вернусь, в любой юрфак – без экзаменов! Символическое собеседование «о боях, товарищах»!
– Болван ты! – не выдержал Кирюха. – Если вернёшься, а если нет? Тебя же дома ждут!!!
– Да не ждёт меня никто! – раздражённый Лёха прервал причитания товарища. И замолк. Ждали. Не было невесты, но родители как, не в счёт? А в голове Лёхи звучала настойчивая мысль: «Пронесёт! Возвращается всяко больше, чем погибает».
– Ну, и как ты намыливаешься туда попасть? – ехидно поинтересовался Кирюха.
Они давно говорили на повышенных тонах и, увлекшись, не заметили, как привлекли внимание сослуживцев.
– А чё? – вщемился в разговор Рома, давно уже подсевший ближе, – и попадёт!
– Тебя я только не спрашивал, – отмахнулся Кирюха.
– Чего меня спрашивать, правильно Лёха решил! И я с ним пойду!
– В натуре, задолбал уже этот дурдом! – подключился Вовчик. – Лучше в Афгане служить, чем тут гнить заживо!
Он поднял глаза кверху и процитировал избитую курсантскую фразу.
– «Ночь. Во дворе луна… в стране дураков начинается рабочий день»!
– Дурачьё вы, дурачьё! Молодёжь тупая! – разозлился Кирюха. – Да кто вас там ждёт? Если сразу не взяли, то коню ясно – такие люди нужны в тылу!
– А вот мы сейчас зайдём в штаб к замполиту и подадим рапорт! – осенило вдруг Лёху.
– Давайте лучше после обеда! – прервал его Кирюха, показав на построившиеся у столовой ряды. – Вон и наши стоят! Бежим!
– Война войной, а обед по расписанию! – уже на ходу бросил Кирюха.
Но пристроиться к своей роте они не успели. По определению Кирюхи «молодёжь тупая» решила, что пропал обед. Лёха встал, как вкопанный, тупо уставившись на забегающую роту. Из оцепенения его вывел тот же Кирюха, резко дёрнув за рукав хэбушки. Друг не оставил его в беде, почти силком увлёк за собой. Пристраиваясь к очередной роте, забегающей в столовую. За ними двинулись и подельники по боевой задаче.
Благодаря смекалке Кирюхи, товарищи бойцы оказались за столом четвёртого взвода седьмой роты механиков-водителей. Руководил тут сержант Вурдт, сухопарый немец с жестоким взглядом.
– Взвод …
Солдаты вытянулись по стойке смирно. За одним столом размещалось по восемь человек.
– К приёму пищи …
С голов курсов мгновенно слетели пилотки и, подхваченные правой рукой, оказались тотчас заткнутыми за ремень.
– Приступить!
Солдаты моментально сели, разобрали хлеб и ложки. Раздатчик отмерил равные порции по жестяным мискам.