По плацу тюремного двора двое солдат с заброшенными за спину автоматами поливали из брандспойта асфальт. На другом краю плаца стояло около десятка нарушителей режима, о чём сообщил динамик. Бойцы караула с красными погонами убедились, что ни один квадратный сантиметр асфальта не остался сухим. После проверки они отключили воду.
– На позиции по-пластунски, марш! – раздалась команда.
Нарушители под стволами автоматов поползли к другому концу мокрого плаца. Охранники ободряли их увесистыми пинками. Беднягам оставалось доползти какие-нибудь три-четыре метра, но загромыхал динамик.
– Отставить! Время истекло! На исходную бегом, марш!
Лёха сбился со счёту, сколько раз повторялось это действо. Теперь он понял, почему хэбушка встретившегося арестанта истёрта до ниток.
Наконец, четыре солдата-нарушителя отрубились и ни под какими убедительными доводами, не смогли двинуться с места. Их пинали по ногам и лицу, били прикладами по голове, хватали за уши и обливали холодной водой – всё без толку!
Представление закончилось.
Леха похолодел от страха. А вдруг и он нарушил этот режим? Хотя, у него забрали только ремень и пилотку. Погоны и петлицы со знаками отличия оставили. Всё же, он не арестант. Скорее всего, попал на пересылку перед отправкой в Афган.
Рядовой Тальянкин не мог знать, что гауптвахта «Снежинка», действительно, является тюремной пересылкой. Отсюда направляют на службу в дисциплинарный батальон или в гражданскую тюрьму. Мало кто из подследственных возвращается оправданным. Нарушителем режима был каждый потенциальный преступник. И только «особых» не трогали до поры. Пока не будет заведено Дело. То самое, над которым корпел верный страж завоеваний социализма, старший лейтенант Особого отдела Холодков.
Наутро принесли пайку: несколько сухих комочков пшёнки в гнутой алюминиевой миске. Ложки, хлеба и воды не полагалось.
После завтрака Тальянкина вызвали на беседу. Его провели под конвоем по длинному коридору. По обеим сторонам рядами зияли смотровые глазки в дверях камер. За поворотом конвой скомандовал: «Стой!»
Лёха оказался перед дверьми с табличкой «ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА».
К радости Тальянкина вместо председателя трибунала оказался покупатель из Афгана. Наверняка, всё что нужно, проверено. Теперь прямиком в Афган!
– Садись, – Холодков жестом указал на табурет. – Караул, свободен!
Охранники ушли.
– Алексей Тальянкин, – размеренно прочёл старший лейтенант.
Лёха кивнул.
– Изменник Родины, – монотонно продолжил Холодков, наблюдая за реакцией арестанта.
Задержанный оцепенел, лицо его покрылось пунцовыми пятнами.
– Как? Почему? Кто?
– Вопросы здесь задаю я! – совсем по-книжному рявкнул Холодков.
– Я не предатель!
– Да. Тебе просто захотелось в Афганистан?
– Да.
– Повоевать, говоришь?
– Можно и так сказать.
– А можно и по-другому. Я тебе сейчас скажу, что ты задумал. Пишешь рапорт, идёшь добровольцем в Афганистан. А там, принюхиваешься к обстановке и, в первом же бою перебегаешь на сторону врага!
Лёха сидел как оплёванный на приваренном к полу табурете. О таком раскладе он и понятия не имел. Теперь, точно, посадят. Возможно, надолго.
– Перебегаешь добровольно. На следующий день тебя освобождают для богатой жизни в Италии, Франции или ещё где в Америке. А по ходу можно сдать несколько военных тайн, чтобы обеспечить себе пропитание!
Что он несёт, какие тайны? Какая Италия?
– Там тряпки, девочки, «Голос Америки». Так вот, – Холодков грохнул кулаком по металлическому столу. – Всего этого не будет! Ты же знаешь английский, верно?
– В пределах школьной программы, – ответил Лёха. Врать бесполезно, да и опасно.
– А теперь только по фене будешь ботать! – хмыкнул старший лейтенант и приказал караулу увести задержанного.
* * *
Капитан Белоярский вернулся из командировки от артиллеристов.
– Это что ещё за «Дело №»? – нахмурился он.
Холодков не без удовольствия обрисовал картину, включая процесс дознания и не упустив отметить промахи и недочёты гражданских коллег.
– Болван! – разразился капитан, выслушав подчинённого. – Идиот, сволочь, падла!
Торчащие уши Холодкова поникли.
– Да кто тебе позволил разглашать Государственную тайну? Осёл ты этакий!
– Какую тайну?
– Откуда, скажи, откуда этот пацан мог знать о перебежчиках, которых не так много?
– У него брат был за границей.
– Да!!! Два раза в Венгрии и проездом в Польше! – взорвался капитан, разрывая Дело, так удачно составленное младшим коллегой.