– Ясно, – сказал Лёха. Деться некуда.
– Пойду я, – зевнул Поп, – отдохну. Старость не радость!
Лёха застыл, глядя на ведро с извёсткой. Что делать? Бежать жаловаться Бате, на кого? Поп, похоже, вовсе не ждал его. Это Рудольф! Да кругом одни враги! То солдаты с одного призыва удирают из столовки, не предупредив, что надо убирать со стола. Теперь дневальный решил «подшутить». Да, с волками жить по-волчьи выть! Лёха выскочил из оружейки.
– Дневальный! – сказал он Рудольфу. – Дай штык-нож!
– Подскоблить что-то? – понимающе улыбнулся Рудольф, протягивая нож с тяжёлых металлических ножнах.
– Для личной безопасности, козёл!
– Не понял?! – Рудольф бросился на Лёху с кулаками, но тут же осел на тумбочку, обливаясь кровью из вновь перебитого шнобеля.
– Встать! – заорал Лёха.
– Ты чё, покер, что ли? – завозникал Рудольф. Получив добавку по печени, задыхаясь, промямлил: – Чё от меня?
– В оружейку, бегом! Мудак! И чтобы качественно побелил, и наскоряк!
– Понял я, понял! – заорал дневальный, прикрываясь ладошками.
– Что ты понял?
– Хорошо надо побелить!
– Надо очень хорошо побелить, давай!
Рудольф поплёлся в оружейку, возвращаясь к своей работе.
В самых расстроенных чувствах Леха вышел из расположения роты. Как держаться своего призыва, если каждый норовит опустить? Решив потихоньку порасспрашивать Батю о том, как жить дальше, Тальянкин вошёл в четвёртый дивизион.
За столом в Ленинской комнате сидело шестеро бражников. Кроме Бати с Чубом, ещё трое дембелей и тот самый Мага из столовой. Все в спортивных костюмах, по-домашнему. Выпив по стакану браги, все удалились, оставив земляков наедине. О чём они только не говорили! Батю интересовало абсолютно всё: от цен на водку, до новых трамвайных линий в родном городе. Оказалось, нынешний полукриминальный партизан призван с первого курса Юрфака. Каким-то непостижимым образом Батя знаком с Кирюхой! Бутыль опустела, закончилась жареная картошка, часы показали половину второго. Пришло время Лёхиных вопросов. Но Батя не пожелал вести «сухие разговоры», он позвал друзей обратно. В момент Дембеля распорядились насчёт закуси, отправили кого-то за сугревом к банщику.
И пошли дембельские разговоры.
– Представляете, мужики? – завёл рассказ Чуб. – Возвращается на гражданку чмо.
– Кто? – перебило его несколько голосов.
– Не важно кто, – отмахнулся Чуб. – Пусть Палёный будет.
– И чё?
– Идёт по улице и вдруг видит: говно на тротуаре лежит! Измена! Куда бежать? Сейчас же убирать заставят! Стоит над кучкой, обливается холодным потом и думает. А что, если самому, без вздюль, убрать по-тихому? Оглядывается по сторонам, никого! Может быть, другого убирать заставят? И тут, – Чуб подкатывает глаза, – Задевает его сзади баба, своей мощной титькой и недовольно орёт: «Чего это вы, молодой человек, посреди дороги стоите?» Чмо приседает от страха: «Я, я щас уберу!» – Чуб пригнулся, защищая голову с испуганными глазами. – «Дурак какой-то!» – говорит баба подруге. Чмырь смотрит вслед бабам и, наконец, осознаёт, что он дома! Кто же его заставит убирать? – Чуб хлопнул себя по коленкам: – «Дома, дома, дома!!!» – орёт чмо на всю улицу, пускается в пляс и … наступает в это говно!!!
После нескольких минут смеха, Батя выдавливает сквозь истерические рыдания:
– Это ты, Чуб, ха-ха! Про себя, ха-ха-ха, сочинил? Ха-ха-ха!
Ленинская комната вновь взрывается смехом. Не выдерживает и Лёха.
Приносят бухло.
– Банщик сказал, что другого нет, – оправдывается гонец, ставя на стол литруху сизого самогона.
Немного погодя появился местный шашлык: жареное со специями мясо по приказу Маги. Наступил момент представить Лёху собутыльникам.
– Это чуб, местный поэт. Из роты, – пояснил Батя. – Ты его уже знаешь. Это Смурной, то Ахмед и Залимхан, а это Мага.
– Меня он тоже знает!
– Откуда?
– На пайке встречались, – пояснил Лёха.
Мага рассказал о подвигах Тальянкина в столовой. Бражники дружно одобрили поведение Батиного земляка. Его спросили про впечатления о новом месте службы.
– Весело тут! – сказал Лёха. Его язык развязался и выболтал обо всех происшествиях первого дня.
Опьянение компании дошло до критической точки агрессии. И кто там посмел тронуть Батиного земляка? Не рановато ли пупеет Чеснок? Распустил всех Поп, распустил! Они прихватили с собой Лёху и двинулись в расположение роты.
– Строиться, рота! – крикнул Рудольф.
Привыкшие к разным неожиданностям молодые тотчас проснулись, но лежали в кроватях в ожидании приказа от своих стариков. Построиться недолго, но каковы будут последствия?