Лёха спросонья, ничего не соображая, сгонял в душ, напялил на себя гражданку и, через три минуты стоял в строю дембелей перед штабом.
Через полчаса подали автобус.
Как ни странно, служба на этом не закончилась. Дембелей отправили на пересыльный пункт, построили в одну шеренгу. Провели «вечерний осмотр», изъяв неположенные предметы: фотографии на фоне военных объектов, приборы ночного видения, офицерские знаки отличия, шлемофоны и рации, штык-ножи…
В ожидании самолёта дембелей разместили в палаточном городке. Лёху, Рудольфа и Алискера отправили в парикмахерскую, дабы не позорили честь КДВО.
В парикмахерскую они, конечно же, не пошли. Зато попали в бар! Алискер повстречал земляков на базаре и остался с ними. Лёха с Рудольфом вернулись в палаточный лагерь. В сумерках происходили странные вещи. По рядам лавок ходили остроносые, заставляя «поклониться Кавказу», расписавшись на червонце. Многие безропотно подчинялись. Поэтому сборщики неслышно пробрались до Лёхи. Тальянкин сорвал у Рудольфа солдатский ремень, закрутил его на руке и помахал бляхой в воздухе. Кланяться ему не стали, но из палатки ушли.
Поутру дембелей застроили на площадке. Произвели повторный «вечерний осмотр», изъяли у потерявших бдительность остатки недозволенных вещей. Выдали военные билеты и мобпредписания. Лёхе, Рудольфу и ещё четверым хитрожопым документы не вернули.
– Не хотели подстричься за десять копеек, наш парикмахер обкорнает вас за целковый!
И точно такой же лиловоносый (не близнец ли?) парикмахер, точно такой же механической машинкой, такими же дрожащими руками оболванил Лёху наголо!
– Ставь рупь на стол! – сказал он, отвернувшись. Парикмахер продувал волосы с машинки в гнутое цинковое ведро.
На разбитом столе лежало несколько грязных купюр. Лёха, зажал рубль между пальцами положил его на стол, вернув в кулаке пятёрку смятых бумажек. Стригите духов, шустряки!
В военном билете Тальянкина значилось: «На основании пр. МО СССР за номером … от … уволен в запас (демобилизован)»!
Поднявшись по трапу самолёта, Лёха вошёл внутрь гражданского судна и полной грудью вдохнул затхлый воздух салона. Свободный воздух попал в его лёгкие и наполнил их до краёв – воля!
Впереди ясно вырисовывалось будущее. Перед Лёхой открывались двери юрфака.