Леня напел под свой аккомпанемент на пианино три песни, записав все это на обычный кассетник. Я отдала деньги, взяла заветную кассету и уже было хотела идти.
– А записывать все это где собираешься? Аранжировку как делать будешь?
– В Твери.
– Почему в Твери?
– Потому что я там уже записывала «Полночь» и мне понравилось.
Ну а потом пошло-поехало. Концерты, гастроли, съемки. Помню поездку в Астрахань. По случаю приобрела в пассаже потрясающее вечернее платье. Жутко дорогое! Фиолетовое бархатное, строгое, в пол, но с голой спиной и плечами. Просто «Ах», а не платье!
Чувствовала я себя в нем превосходно и вполне привычно, словно этот стиль пробудил во мне генетическую память о том, что спину нужно держать прямо, а голову гордо.
В Астрахани ничего такого особенного не происходило. Просто концерт и съемки. Ну рестораны какие-то были, модные длинные машины. Это, конечно, выглядело шикарно, но лично у меня не вызывало особенно радостных чувств.
Помню, как купалась в Волге наутро после съемок. Компания артистов, включая Агутина, Витю Салтыкова, Андрея Потемкина (он пел развеселую песню про «Черный воронок», отплясывая в полосатых робах), отправилась на какой-то специальный пляж, а я нашла безлюдную тихую заводь и наслаждалась одиночеством и мечтаниями. Однако, как только я вылезла из воды, из-за кустов внезапно проявился поэт Герман и присвистнул: «Так вот ты какая, настоящая Княжинская!»
А еще помню, как рядом со мной начал вертеться неизвестно откуда явившийся солидный персонаж, пахнущий дорогим парфюмом и с прилипшей к его гладкому миловидному лицу загадочной улыбочкой. Посягательств на мою невинность он не проявлял. Просто постоянно восхищался мною! Мне это льстило. А через какое-то время я заметила, что рядом со мной все время трутся два одинаково одетых человека в темных костюмах. И лица у них тоже вроде как одинаковые. Я в гримерку – они за дверью, я в гостиницу – они позади идут. Потом смекнула. Охрана! Этот, что с улыбочкой, решил меня охранять. Вот, думаю, дела-а-а…
Сказать, что мне это понравилось? Ни в коем случае!
– Мальчики поохраняют тебя, о’кей? Ты же не против? Город незнакомый, ты девочка симпатичная. Мало ли что. Тебя нужно в Москву доставить в целости и сохранности! – сказал мне улыбчивый поклонник моего дарования.
Ну… так и быть. Ладно, пусть охраняют.
По возвращении в Москву, в аэропорту Домодедово, я вдруг услышала из всех динамиков льющиеся песни в моем исполнении. Очень громко! И по всему пути, пока я шла от самолета до машины, были развешаны разноцветные воздушные шарики.
– Теперь будет вот так, – сказал мне «улыбчивый», беря меня легко под локоток. – Теперь мы будем работать вместе. Тебе позвонят.
Два моих «друга»-охранника, распахнув дверцу, усадили меня в очередную длинную темную машину и, не спрашивая адреса, доставили меня домой.
Так наступил новый интересный период моей жизни.
Глава 9
Если бы рядом тогда был бы мой папа! Как мне не хватало его совета, его защиты. Мамины предостережения я почти не слышала, а лишь отмахивалась. «Я сильная, я справлюсь!»
Теперь за мной заезжали на модных машинах с тонированными стеклами. Бабушки у подъезда шушукались и, вероятно, за спиной обзывали меня нехорошими словами. У меня появились деньги на красивые шмотки.
Я выступала в лучших ночных клубах, снималась в телепрограммах, и по радио крутились песенки в моем исполнении. Да, мне, несомненно, нравилось красиво одеваться, радовала возможность купить все, что мне хочется. Мне льстило внимание к моей персоне. И я совершала глупые дорогущие покупки, позабыв о том, что нужно бы отложить денежку, нужно помочь маме или хотя бы подарить ей что-нибудь… Эх, как же мне стыдно теперь.
И в то же время, пока я окуналась в это тщеславное болотце, меня не покидало чувство, что все это словно не со мной. Словно бы это не я, а какая-то другая личность. И начались примерно в тот же момент мои увлечения восточной философией. Как сейчас помню, рядом с метро Арбатская на улице был книжный развал. Я всегда любила книги и в этот раз не смогла пройти мимо. Привлек меня знак на обложке. Крест с кругом наверху. Словно человечек в длинных одеждах распахнул объятия. Почему он заинтересовал меня? Потому что именно такой загадочный брелок на цепочке я нашла в ящике письменного стола моего отца и не могла найти ему объяснения. Разумеется, я купила книгу, в которой подробно рассказывалось об этом знаке. Проглотив внушительный том всего за день, я незамедлительно залезла в отцовский стол, достала «Жезл жизни», «Анх» или «коптский крест», поразглядывала через лупу мелкие иероглифы, начертанные по краям, ничего на расшифровала, но уверенно надела брелок на шею и уже не снимала его.