Светка сшила куклу, в таком же точно наряде, с египетским жезлом жизни на груди, и даже жемчужные четки накрутила на кукольную руку. Собственно, еще загодя, до визита режиссера и сценариста, я придумала сюжет клипа, для чего и попросила Светку смастерить мою кукольную копию. И вот именно в гости к моей подруге-художнице, в ее мастерскую, и явились деятели киноискусства.
В мастерской у художницы было тесно. Картины, мольберты, исчерченный углем ватман, разложенный прямо на полу, сухие цветы в вазах, стоящие под потолком на высоченных книжных башнях, натюрморты с фруктами и бутылками, куклы всех мастей, как в театре Карабаса-Барабаса, висящие на гвоздиках по периметру всей комнаты, и краски, краски, краски. Одним словом, неформальная богемная атмосфера.
Два кинодеятеля протиснулись гуськом по проложенной для людей тропинке и уселись на краешке пошарпанного старинного кресла. Оглядываясь по сторонам и опасаясь задеть локтем какую-либо конструкцию и запачкать свои модные рубашечки, они жались друг к другу как два напуганных котенка.
– Так вот, здрасьте, да, – приподняли они по очереди свои туловища, дабы пожать слегка наши пальчики. – Мы, собственно, по поводу клипа. Вроде бы у вас имеются какие-то свои идеи. Хотели послушать. Вы поделитесь?
Один из них, тот, что сценарист, деловито достал блокнотик с ручкой и приготовился записывать.
– Да, конечно. Правда, мои мысли могут показаться вам странными… Но я готова рассказать.
И я подробно описала все, что я придумала.
– Итак, клип планируется на песню «Все в твоих руках», и потому мне привиделось, что «Все» – это прежде всего «ты сам».
Главная героиня мастерит куклу, точное подобие себя, и потом эта кукла начинает свое «самостоятельное» путешествие в выдуманном мире. Но поскольку это клип к попсовой песне, а не художественное кино, то и путешествие это специфическое. Словно бы уменьшенная копия героини, собственно кукла, попадает в такой же искусственный мир искусственного же звука. Кукла оказывается внутри магнитофона, движется по магнитной ленте, как по эскалатору, все глубже и глубже, уменьшаясь в размерах, как Алиса из сказки, вот она уже проникает в провода, словно она и есть тот самый звук, та самая энергия, которая приводит в движение все механизмы этого мира. В какой-то момент, ближе к финалу, она оказывается на высокой сцене под яркими огнями в огромном зале, перед многотысячной толпой искусственных же людей с кукольными лицами, которые встречают и приветствуют ее. Но в самом-самом конце песни оказывается, что это всего лишь игра и что она просто кукла в руках той главной героини, которая все это и придумала.
Я закончила свой рассказ и ждала реакцию кинодеятелей. Светка закурила, ухмыляясь своей хитрованской художественной улыбочкой, а я, широко раскрыв глаза, глядела на вытянувшиеся лица гостей.
– Это очень интересно. Хм… Да, это, конечно же, интересно! – хмыкнул, порозовев, после длительного молчания режиссер.
Сценарист с блокнотом и ручкой так ничего и не записал.
– Э-э-э… Только вот, э-э-э-э… технологии… такие технологии… – бормотал режиссер. – Как это воспроизвести? Как это возможно отснять?! Это очень и очень дорого! Нереально. У нас нет таких технических возможностей. Хм… хм… Что-то бы попроще… – и он вопросительно глянул на онемевшего сценариста. Мне вдруг показалось, что они одновременно пожалели, что не прихватили с собой диктофона, чтобы записать весь мой спич.
– Ну, меня просили поделиться моими мыслями, я и поделилась, – немного напряглась я. – Начало идее положено. Кукла уже есть. Вот она. А вы уж решайте, что да как.
Задумчивые клипмейкеры ничтоже сумняшеся засобирались, неловко попрощались и отправились восвояси.
Глава 11
А тем временем, пока шла подготовка к работе над клипом, я записала новую песню «Человек дождя». Я уже не выбирала сама себе песен. Это было желание продюсера. Песенка незамысловатая, простенькая. Мне она вовсе не нравилась. Но нужно было ее сделать так, чтобы она «пошла». Саунд-продюсер, Игорь, делал большую часть работы. Он, несомненный гений, чувствовал малейшие отклонения от нужного настроения и полностью руководил записью. Такой работы, кстати, я никогда более не встречала в своей жизни. Скрупулезность, выверенность звучания, чувство гармонии и ритма. Все оттяжечки ритмические, каждая синкопа, каждое легато или стаккато, все это контролировал Игорь. Каждая запись в тандеме с ним была настоящим праздником. Более того, я многому научилась именно у Игоря: построению выверенных партий бэк-вокала из сумасшедших аккордов, вставить «секунду» там, где это прозвучит идеально, и, разумеется, невероятной работоспособности, погружению в процесс.