Уютный клуб, круглое сценическое пространство, барная стойка полукругом, и никого.
– Что-то желаете? – почуяв посетительницу, проявился бармен.
– Э-э-э-э-э… Да. Будьте добры, кофе. Спасибо. И… простите, а есть ли кто-то из руководства? Я бы хотела переговорить, если можно.
– Да, конечно. Одну минуточку.
Вскоре подошел директор клуба. Красивый бородатый брюнет, плотный, но не толстый. Очень уютный мужчина. Надо сказать, что мужчины с бородой вызывают во мне больше доверия. И еще, бывает же так, что видишь человека первый раз в жизни, а кажется, что знал его всегда:
– Добрый день. Меня зовут Михаил. Вы хотели поговорить? – легкий грузинский акцент, теплый тембр.
– Да, здравствуйте. Меня зовут Наталия Княжинская. Я певица. У вас очень приятный клуб. И я подумала… Дело в том, что я ищу работу…
– Наталья! Очень приятно. Что ж… Давайте попробуем.
– У меня есть с собой кассета. Если вы не против, можно послушать прямо сейчас.
– Да, давайте, хотя, мне кажется, я вас уже слышал.
– Возможно. Я была на телевидении несколько раз. Но у меня тоже есть подобное чувство, словно мы с вами уже встречались раньше, – порозовела я слегка, смутившись от нахлынувшей внезапной откровенности.
– Это хорошее чувство. Скорее всего, так и было, может быть, только не в этой жизни, – мудро отреагировал директор «Пепеллы».
Он взял кассету, куда-то отошел, и через минуту на весь клуб зазвучали песни из моего репертуара. Бармен же тем временем уже поставил передо мной ароматный кофе.
– Так это вы и поете? – вернулся Михаил. – Мне всегда нравились эти песни. Если слышал по радио, всегда прибавлял звук. Честно говоря, очень рад знакомству! Но что случилось? Что-то же произошло? – он удивленно поглядел на меня.
– Ну да… Есть одно обстоятельство… В общем…
Миша был так по-свойски приятен, что я рассказала ему все-все-все, как старшему брату, и в конце даже разрыдалась.
– Вот что. По субботам ты сможешь выступать у нас. Что касается репертуара, я все понял. Одно скажу тебе, чтобы ты не переживала о своих обещаниях, данных кому-то там. Все, что ты будешь исполнять здесь, никуда отсюда не денется! Здесь можно петь все, что ты хочешь! Не переживай. Здесь тебя никто никогда не обидит, и с нами ты под защитой.
В лугах привольных
Заливается песней жаворонок
Без трудов и забот, –
прочитала я, открыв книжечку, как только дошла до Смоленской площади и остановилась, чтобы перевести дух. Сердце прыгало от радости. Надо поспешить в Булгаковский дом и срочно все рассказать Шале.
Глава 15. «Неформат»
Работа в «Пепелле» по субботам была праздником! Помимо меня, там иногда выступали и другие звездочки. Периодически я пересекалась с Ириной и Виктором Салтыковыми. Правда, они выступали в разные дни. А еще я подружилась с настоящей стриптизершей. Ее сценическое имя было Карина. Танцевала и выглядела она потрясающе. А в жизни оказалась скромнейшей девушкой Олей. Смывая грим после выступления, делая пучок на затылке и цепляя очки на нос, Оля становилась совершенным «синим чулком». Потом она смиренно ждала, когда за ней заедет на зеленой шестерке ее «тишайший» муж, и они ехали вместе домой.
Я же после ночных выступлений брела в мечтаниях по Садовой к Булгакову. Там, за беседами о вечном, просиживали до самого утра с Шале или с Маугли. Однажды Маугли прокатил меня на своем мотоцикле по утренней Москве, до самого моего дома. Весна, аромат только пробивающейся еще к свету листвы, пустые проспекты, нежное небо в преддверии первого луча, и вот он, этот луч:
– Смотри! Наташа! Вот этот первый луч! Восход! Ты должна стать таким лучом! Ты и есть этот луч! Запомни! – кричит мне Маугли, и мы несемся вперед, и кроме нас нет никого. Чувство полета навстречу восходящему солнцу дало мне еще более сильное ощущение моей независимости и свободы. Конечно, я была влюблена в Маугли, но он был недосягаем. Вообще, я часто влюблялась чисто платонически.
Еще в «Пепелле» появлялся совершенно загадочный человек по имени Альберт. Альберт играл на бонгах. В первом отделении обычно выступал приглашенный гость, потом в перерыве выходил Альберт, и уже после него пела я. Альберт приходил за несколько минут до своего выхода на сцену, потом на сцене он совершал чудо и молча уходил. Его игру я не могу сравнить ни с чьей другой игрой. Альберт был неповторим. Каждое выступление было словно целая жизнь. Звуки, вылетающие из-под его пальцев, рождали маленькие вселенные, которые разлетались в разные стороны и оставались в этом пространстве, или же уходили в параллельные миры через открывающиеся порталы.
Альберт был гений. Он всегда играл один.