Однажды Альберт внезапно сам подошел ко мне.
– Наталья! Вы хорошо поете. Я хочу познакомить вас с моим другом. Он собирает группу.
– Да! Конечно. Очень рада! Альберт! А мне так нравится, как вы играете! Это так… невероятно каждый раз… – залепетала я. Но Альберт был скромен весьма.
– Мой друг придет в следующую субботу, – добавил он смиренно. – До встречи, – взял кофрик с бонгами и ушел.
Наверное, я не стану подробно описывать мое волнение перед встречей с другом Альберта и саму эту встречу с импозантным усатым шатеном с ароматной сигарой в зубах и в белом итальянском костюме. Этот «пафос» меня тогда вовсе уже не волновал и не мог заинтриговать никоим образом. Хотя вру! Первой мыслью было: «Ну вот и нашла я своего миллионера». Но мысль эту я тут же отринула. И правильно сделала!
Этот импозантный мужчина оказался обычным Аркашей, милейшим «ботаником» в прямом смысле этот слова, так как окончил биофак МГУ, и слонялся без дела, шикуя на оставшиеся средства от какого-то не очень удачного бизнеса. Точно не помню… Этот его «шик» длился недолго. Но это все после… А пока что Аркаша, на следующий же день после «прослушивания» в «Пепелле», привел меня в некий подвальчик между Маяковской и Белорусской, где собирались рокеры и пробовали играть что-то особенное. Там-то я и познакомилась с Димой Прониным, Ровным и другими участниками группы, в которой заняла место лидер-вокалистки.
***
Дима Пронин оказался большим знатоком западной музыкальной культуры. Мой вокал Диме понравился сразу! И ведь именно он и оказался главным вдохновителем музыкального процесса. Аркаша же, тот, которого я приняла за великого продюсера, оказался другом и соратником Пронина и околомузыкальным любителем.
Все же обретенную вокалистку из мира попсы требовалось поднатаскать по теме рока. Мне пришлось переслушать много чего, чтобы найти свое звучание, свое лицо в новом проекте. Проект планировался англоязычный, а с английским у меня также было не ахти. Произношение и все такое…
И началось мое новое образование: Дженис Джоплин, Боб Марли, Джеймс Браун, «The Meters», «The Who», Карлос Сантана, Кертис Мейфилд, Рави Шанкар, Криденс, Джефферсон Аэроплан, Грейтфул Дед, Вельвет Андеграунд, Оливер Лейк, Толкин Хедс, Джоан Бейз и много-много-много других имен. Напомните мне, если я кого-то забыла… Само собой разумеется, «Led Zeppelin».
Фильм «Вудсток» (1970) стал моим наглядным пособием.
Так начался один из самых творческих и счастливых периодов моей жизни. Песни у нас рождались примерно так: Дима наигрывал на гитаре какой-то рифочек, Ровный подхватывал басом и начинал прокачивать «квадрат», я же импровизировала на ходу и придумывала мелодию. Несколько текстов нам написали наши афроамериканские друзья Эдмонд Лувега и Амос «Золотой», что-то придумывал сам Дима. Я же решила искать стихи в англоязычной Библии. Так родились песни «Sing Praise To The Lord», «I’m open the door for my lover».
Все мы были полны надежд и озарены творчеством. Музыка лилась на нас свыше, словно из рога изобилия, портал был открыт нараспашку. Мы летали на репетиции, минуя метро, электрички, перемещаясь в пространстве на вайтманах, освоили телепортацию, питание праной и телепатию.
«Да ну, эти концерты! Репетировать мешают!» – смеялись мы и придумывали, придумывали, придумывали…
Помню один из первых концертов в «Арбат Блюз клубе». Клуб находился в самом начале старого Арбата, в одном из переулочков. Народу собиралось всегда уйма! Полный зал! Популярное было местечко. Выступать там было ответственно. Директор, Саша Царьков, напоминавший мне Роберта Планта, ибо носил тогда длиннющие кудри цвета золотой пшеницы, очень хорошо к нам относился, и мы играли в этом клубе довольно часто.
Однако первый концерт стал для меня испытанием. Я сильно нервничала. И на нервной почве заболела. Дико болело горло, и, конечно же, я осипла. Психосоматика, чтоб ее. Это я теперь понимаю, а тогда мне было страшно. Как же я буду петь, если голос звучит вместо серебристо-золотистого сопрано сиплым контральто? От мамы по наследству мне достался один старинный певческий рецепт для быстрого восстановления голоса: коньяк, мед и желток. Нужно все это хорошенько перемешать и рассасывать понемногу. В общем, что уж говорить… С коньяком я слегка переборщила…
На сцене так же сильно нервничающие музыканты долго включались. Потеряли какие-то кабели, потом нашли. Соло-гитарист Володя все искал для себя место, крутился, подключался, ручки громкости настраивал, настраивал. Наконец-то успокоился и встал по правую руку от меня, забившись почти в кулису.
Я же все это время маялась около микрофона, наблюдая за тем, как зал наполняется и наполняется прибывающей публикой, и прикладывалась к целебному снадобью. И тут Дима Пронин говорит мне тихонько: