– Ну что ты стоишь просто так?! Поговори с публикой.
– Да?! А о чем?
– Да о чем хочешь! Поздоровайся! Расскажи что-нибудь! Ты ж фронтвумен!
Ох… лучше бы я молчала. Но команда была дана, и я честно стала ее выполнять.
Наверное, меня несло. Из всего мною сказанного помню точно только одну фразу, которая показалась мне особенно стыдной, ибо на этой самой фразе я зачем-то сделала шаг в сторону соло-гитариста, наступив на шнур от его гитары. Шнур этот с электрическим грохочущим скрежетом вылетел из своего гитарного гнезда, оглушив всех присутствующих.
– А хотите, я вам сказочку расскажу?! – Бабах! Бзды-ы-ы-ы-ынннь! Уау! Зал взвыл то ли от хохота, то ли от звуковой волны.
Помню особенный взгляд соло-гитариста. Ох… прости меня, Вова… После этого Володя всегда относился ко мне с некоторой опасочкой. Мало ли что…
Но концерт все же удался! Началась наша карьера модной московской фанк-группы.
Ах да! Чуть не забыла. Как родилось название группы!
Дима Пронин, если ему что-то очень нравилось, всегда приговаривал: «Волшебно!» Сыграет Ровный какой-нибудь новый риф, и Пронин тут же: «Волшебно!» Послушает Дима в тысячный раз «Вельвет андеграунд» и снова «Волшебно!» Было это любимое словечко Пронина.
И вот собрались на кухне Дима, Ровный и я, пообсуждать наши планы.
– Название же надо, – говорит Сережа, сладко затягиваясь сигареткой.
– Волшебно-о-о, – мечтательно шепчет Пронин.
– Что волшебно-то, Димыч?!
– Поиграли волшебно. Сидим хорошо. Просто волшебно! Название теперь вот придумываем. Хорошо!
– Пусть в названии будет слово «Волшебно», – говорю я.
– Ты че?! – смерил меня взглядом Сережа. – Тогда уж «бархатисто-золотистое» что-нибудь еще… – и саркастически рассмеялся.
Надо заметить, что это они так надо мной подшучивали, называя меня за глаза «бархатисто-золотистой». Думали, я не знаю… а я знала. Но мне это даже нравилось. Ведь это так нежно и мило.
– Нужно качевое что-то. Чтоб драйв подчеркнуть. Мы ж качаем! Ох, какой у нас драйвище! Меня аж прет! – затянулся снова Сережа Ровный и прищурился, как Чеширский Кот.
– Волшебно! – опять прошептал Дима, всем своим видом напоминая древнего умудренного старца, погруженного в свою густую бороду, который вот-вот начнет левитировать от переполняющих его чувств.
– Ну а что качает?! – задумалась я. – Хм… Насос качает. А как, кстати, по-английски «насос»? – спрашиваю я.
– Ну «Рump», – лениво переводит Ровный.
– Волшебный насос! – выпалила я. – Как сказать «волшебный насос»?
– Чего-о-о? Волшебный насос?! – закатывается со смеху Сережа. – Ну, Наташ… Ты даешь! Это неприлично как-то даже!
И они с Прониным залились каким-то многозначительным смехом, смысла которого я не поняла. И немного даже покраснела.
– А чего тут неприличного? Я не понимаю. Ну и смейтесь! А по-моему, хорошее название. И «волшебно» тут есть, и то, что качает. Ты же сам сказал: «Нужно качевое что-то». Ну вот. Насос и качает.
Мой наив их веселил еще довольно долго. Но, успокоившись, они закурили, утерев выступившие слезы, и Пронин задумчиво сказал:
– «Magic Pump». Звучит. Пусть будет «Magic Pump».
Глава 16
Жили мы тогда очень счастливо, ибо творили, и весьма бедно, так как весь наш заработок был только с концертов. Много концертов, хорошо! Значит, сможем позволить себе купить вкусной еды и, может быть, даже какую-то одежду. Зарплата певицы, поющей несколько песенок под фонограмму в диско-клубе, разительно отличалась от доходов певицы из фанк-группы. Некоторое время «Пепелла» сильно меня выручала, но когда наши концерты стали пересекаться с моими субботними выступлениями в «Пепелле», то я, конечно же, выбрала «Magic Pump», несмотря на громадную финансовую разницу. Пришлось поговорить с Мишей, директором «Пепеллы», извиниться перед ним, поблагодарить за поддержку и уйти. Миша, будучи человеком внимательным и чутким, все понял и по-братски благословил на новую творческую деятельность. Точно уже не помню, но вполне возможно, что он даже дал денюшек просто так, чтобы я не сразу померла с голоду.
Нашей обычной пищей тогда было очень вкусное неприхотливое блюдо. Я не знаю, кто это придумал, но мы замачивали овсянку кефиром, слегка присыпав все это сахаром, ели за обе щеки и облизывались. Поговаривали, что в кефире содержится малое количество алкоголя, и таким образом мы даже умудрялись пьянеть без вина.
И вот однажды, нежданно-негаданно, когда я уже практически излечилась от стресса, связанного с моим попсовым прошлым, тревожно зазвонил телефон. Звук всегда имеет энергетический импульс, несущий информацию. Это я знаю теперь, прожив жизнь и написав несколько статей и работ на тему звучания. А тогда я просто это чувствовала. Бездоказательно.