Мне звонили из офиса очень известного по тем временам продюсера. Я прежде никогда не имела с ним дела. Просто слышала о его существовании. Пригласили на важный разговор. Ну о чем?! О чем еще можно говорить? Зачем?! Ах, как взбаламутили они меня этим звонком.
– Поезжай! Приглашают, значит нужно съездить. Не переживай. Ну хочешь, съезжу с тобой? – предложил Пронин.
– Хочу! Съезди со мной пожалуйста. Что-то мне одной стремно.
Но ничего особенно страшного там не оказалось. Ну продюсер, вполне себе обычный и не очень пафосный. Напротив, даже располагающей к себе дядечка. Оказывается, он решил купить у меня песни, те самые, которые мне запретили исполнять.
– Деньги же тебе нужны?! Нужны! Я знаю всю эту твою историю. Сочувствую. Но готов помочь! Я дам тебе пять тысяч долларов за все эти песенки. Видишь ли, ты все равно их уже петь-то не будешь… А я девчонке своей отдам. Я ее раскручиваю как раз, и репертуар этот ей подойдет. Давай! Пять тысяч! На дороге не валяются! Решай!
Ох, как велико было искушение! Нам так были нужны деньги! И на новый компьютер, и на жизнь, и микрофон мне купить, хм… да и вообще… Я посмотрела на Диму. Пронин скромно сидел на стульчике, мило улыбаясь и потупив взор, но мой третий глаз явственно различил сигналы опасности, подаваемые моим другом: «Не вздумай брать денег! Как только мы выйдем отсюда, деньги у нас отнимут, да еще и по башке дадут. Не пачкайся ты, сестра! Прорвемся без их подачек!»
– Спасибо, конечно! Если честно, мне бы очень не помешали сейчас эти деньги… – я сделала паузу, проследив краем глаза за реакцией Димы и поглядев в упор на продюсера. Дима остался непроницаем. Продюсер же насторожился.
– Но… Дело в том, что эти песни я никак не могу продать!
– Почему?! – брови продюсера изумленно взлетели. Он явно ожидал другого ответа.
– Да потому что, во-первых, я не автор. Автор Леня Агутин, и вы это прекрасно знаете. А во-вторых, я в эти песни душу свою вложила. Я их прожила. Понимаете?! Если вам очень они нужны, ну тогда поговорите с Леней, попробуйте с ним договориться. А я – нет. Не могу, да и не хочу. Еще раз спасибо! Мы, пожалуй, пойдем.
Дима какое-то еще мгновенье, словно находясь в ступоре, задержался на своем стуле, и мне даже пришлось потрепать его по плечу, чтобы он очнулся.
Тогда он все с той же блаженной улыбочкой поднялся, мы вежливо раскланялись и отправились на свежий воздух, скорее продышаться, выдохнуть и перекурить.
Погоды стояли тогда чудесные. Весна радостно щебетала птичками, пахла молодыми листочками, а мы были молоды, свободны и чисты.
***
Сейчас, вспоминая нашу музыкальную жизнь, я задумалась о том, как же сложно удерживать коллектив на одном лишь энтузиазме, в котором каждый должен чувствовать себя частицей целого организма. И ведь всякий человек имеет свои амбиции, характер, особенности. И не всегда эти черты характера тебе нравятся, и вовсе не со всем ты согласен, но нужно уметь ладить, уметь руководить людьми так, чтобы никому не было обидно, чтобы все чувствовали свою важность и в то же время не зазнавались. Похвалить вовремя, пожурить тоже вовремя, дать возможность проявиться или незаметно задвинуть в тенек, чтобы не выпячивался. Сложно, ох как сложно.
И со всем этим справлялся мудрый «старик» Пронин. Правда, лидер-вокалистка постоянно тянула одеяло на себя, доставляя тем самым переживания и руководителю коллектива, и участникам. Делала она это, конечно же, не специально и вовсе не из вредности. Просто она была хороша собой, талантлива и весьма-весьма эмоциональна.
Настроить хороший звук на концерте – целое дело. Саундчек обычно начинается с барабанов:
– Бочка! – кричит звукорежиссер.
– Бум, бум, бум, бум, – скромничает барабанщик.
– Малый!
– Так, так, так, так, – оживляется понемногу скромняга.
– Железо!
– Дзинь, дзинь, цак, цак, цак, цак.
И потом переливы сверху вниз по томам. Мое любимое:
– Бдон, бдын, бом, бом, Бдон, бдын, бом, бом.
– И… давай, все барабаны! – орет из темного угла охрипший звукач. – Поиграй, поиграй!
И тут барабанщик подрывается:
– Бдыщь, бдон, тра-та-та-та… тра та та та та!!!
– Нормально! Бас! – зануда за пультом не дает по полной оторваться скромняге за барабанами.
– Пум, пум, пум, таки-пум, пум, пум, таки-таки-ттки-ттки… – и понеслось слэпом, словно басиста с цепи сорвало и он хочет вложить все свое мастерство именно сейчас, в процессе настройки успеть показать, как у него бегают пальчики по толстым струнам.