А тем временем наш фанковый проект с группой «Magic Pump» продолжал успешно концертировать по столичным клубам, и даже более того! Про нас говорили, писали в газетах, журналах и показали несколько раз по тому самому «ящику» в очень популярной программе Дмитрия Диброва с говорящим названием «ПроСВЕТ».
Вскоре у нас тоже появился продюсер, благодаря которому мы отправились в наше незабываемое путешествие на легендарный джазовый фестиваль в город Монтре.
***
1997 год. Мы едем в Швейцарию! Путешествие туда происходило словно в тумане. Я даже не помню, каким образом мы там очутились. Самолетом ли, поездом ли? Перед поездкой состоялась серьезная встреча с продюсером и его сотоварищами по бизнесу. С нами провели предварительную беседу. Инструктаж, так сказать. …Как бы чего не вышло, вероятно. Ехали же большой компанией. (Если вдруг написалось слово «ехали», то, скорее всего, это был поезд. Да! Точно! Мы ехали поездом.) Нас, то есть музыкантов, было шестеро – барабаны, бас, две гитары, клавиши и я. Само собой разумеется, с нами отправился продюсер с супругой и еще несколько его товарищей, которых я вовсе не знала.
Ах, как же там оказалось красиво! Разум наш поплыл от воздуха, пейзажей и улыбчивых людей вокруг. Женевское озеро манило в него окунуться моментально, и мы, побросав вещи в отеле, тут же побежали купаться.
Водичка казалась прохладной, несмотря на то, что лето стояло весьма жаркое. Пляжа как такового не оказалось и вовсе… Во всяком случае, то место, где мы разложили наши полотенца, напомнило мне общественный травянистый берег Пироговского водохранилища. Вот когда выходишь на конечной станции Пирогово, то вся толпа из поезда массово направляется именно на такой импровизированный «пляжик». Такая картина всплывает из моих воспоминаний из далекого счастливого детства. Теперь уж тот берег Пирогово застроен, закрыт шлагбаумами, да и толпой теперь ходят в исключительных разве что случаях…
Итак, после омывания в водах Женевского озера мы пошли осматривать окрестности. Облачившись в свое самое нарядное эльфийское льняное длиннющее вязаное платье, я сняла босоножки и босая шлепала по набережной. Ах, вот, оказывается, что такое свобода! Мне казалось, что непременно все должны смотреть на меня, мол: «Вон, смотрите, идет девушка-эльф, босая, по городу!»
Наверное, в глубине души я предполагала произвести эффект. Но никто и не обратил на меня никакого внимания! Ну босая, ну платье красивое… Впечатление мне удалось произвести разве что на своих коллег музыкантов. Это они твердили: «Ну, Княжинская, ты в своем репертуаре. Не можешь ты как все. Надо обязательно выпендриться».
А я была так счастлива, что хотелось взлететь над этим озером, лесом, аккуратным городом, и чтоб мое белое платье превратилось в белые крылья.
Помню, что воображение мое поразили цветочные клумбы. Словно кто-то расплескал краски! И каждую краску выметала аккуратная метелка, покрашенная в тот же самый цвет, над которым она застыла, словно в стоп-кадре. Красные, синие, фиолетовые, голубые, зеленые, оранжевые, желтые метелки мели всю эту красоту на радость прохожим. В глазах рябило этой разноцветности.
Пройдя всю набережную, мы отправились по уютной песчаной тропинке в лес. Все, кто попадался нам на пути, неизменно улыбались и вежливо здоровались с нами, как старые добрые знакомые. Поразило это меня до чрезвычайности.
Бродили мы долго, пока не ощутили справедливое чувство голода. Пришлось возвращаться в отель, чтобы определиться с пропитанием.
Но с питанием возникла какая-то странность. Выяснилось, что кормиться нам придется самим, на свои, так сказать, средства. Надо ли говорить, что средств у нас практически не было никаких. Пронин достал широким жестом бережно хранимые на Швейцарию «деньги» и сказал кому-то:
– Старик! А давай пивка!
– Да не вопрос! Щаз сделаем! – ответил кто-то из наших, моментально перехватив бумажку, и музыканты ретировались в магазин за пивом. Кажется мне сейчас, что были это соло-гитарист и басист, а барабаны и клавиши смиренно и послушно отправились с ними за компанию.
Ох! Даже сейчас, вспоминая это, переживаю! Я знала, что это все те деньги, что были у нас. Вот эта самая бумажка была одна! Других не было! И сейчас все это будет спущено на пиво! О нет!!!
И я оказалась права! Ящик какого-то знаменитого дорогого пива был приперт в наш номер, вскрыт и довольно быстро опустошен.