– Ребята! Нам завтра играть! Вы что! Надо же порепетировать! Прекратите немедленно пить!
Какое там! Голос женщины хорош разве что на сцене… ну или… в каких-то других ситуациях… Но не в этой. Чтобы не стать окончательным врагом, пришлось мне пойти погулять на набережную и предаться своим мечтам и молитвам о завтрашнем концерте и нашем всеобщем благополучии.
Смеркалось. Я бродила до самой темноты и так погрузилась в свои думы, что, услышав дикие вопли откуда-то из недр чудесного цветочного парка, лишь подумала: «Ну надо же! Прям как в Отрадном у нас… Ишь… Тоже люди, значит… Европа… однако».
Позже выяснилось, что гулять отправилась не только я, но и члены нашей легендарной команды. И ночные истошные вопли эти издавались не кем иным, как моими рыцарями, моими коллегами, моими друзьями.
В первый же день пребывания в городе Монтре наши доблестные музыканты отметились в полиции, предварительно разукрасившись кто подбитой губой, кто выбитым зубом и фингалом. Слава богу, руки не переломали. Объяснения были просты и невинны: качались на качелях с афроамериканцами. Потом как-то неловко упали с качелей.
«Господи! Где ж они качели-то нашли?! Но ведь нашли же!»
Хорошо, что у меня был с собой тонирующий крем. На следующий день губы и фингалы замазали. Зуб остался качаться до возвращения на Родину. Как смогла всех привела в Божеский вид.
Ах да, чуть не забыла. Утром в наш номер зашла добрейшая женщина, супруга продюсера. В руках у нее была огромная коробка из-под пиццы. «Ну наконец-то! Еда! Сама принесла. Сервис!»
– Наташ! Мы вчера в ресторане были с друзьями. А я вот подумала про вас. Надо же ребятам что-то перекусить. Вот… Ну и собрала то, что не доели. Ну пригодится же! Тут вон, смотри, что есть… – и добрая женщина открыла коробку с нашим пропитанием. Там было прилично очень обглоданных корок от пиццы, несколько оливок и вроде бы даже какая-то колбаса.
– Ой! Спасибо тебе огромное! Конечно! Все пригодится! Спасибо, что заботишься о нас, бедолагах! – и мы по-сестрински обнялись.
Проводив благодетельницу и сглотнув предательски набежавший комок, очень захотелось проявить противный характер и командный тон:
– Так! Все собрались! Сегодня играть! Быстро аспирин, кофе, корочку от пиццы. Вперед!
Глава 18
– Ребята! Ну вы как? Пришли в себя?! Готовы? Сегодня играем на набережной, рядом с «Стравински холл»! Нужно грянуть! С вами параллельно в большом зале будут играть «Земля Ветер Огонь»!
Это взволнованный продюсер Андрей заглянул к нам, прослышав о ночных приключениях музыкантов.
– Все норм, Андрюха! Мы в форме, не переживай! – широко улыбнулся Ровный. Конечно! Весело ему теперь. Следы ночных бдений уже нежно замазаны тональником. Моя театральная практика умения гримировать очень теперь пригодилась.
– Во, у нас певица – гример! Бархатисто-золотистая! Ща нас Натаха нарисует, и мы ваще звезды!
– «Earth, Wind & Fire» – это круто! Как это «параллельно играть»? Публика же на них пойдет! Кто нас слушать будет?! – засомневался кто-то из нас.
– Ребят! Вы, главное, соберитесь и сделайте так, как вы это умеете. А публика будет! – очень убедительно сказал продюсер, глянул на часы: – Через полчаса в холле, с инструментами и хорошим настроением. Идем на площадку.
Набережная бурлила пестрым народом. Прямо над улицей построили сцену, на которой нам и предстояло играть. Справа озеро, слева огромный концертный зал, под нами толпы гуляющих, и мы посредине. Вот это да!
На мне было серое вязаное льняное платье, волосы распущены, босиком. Ведьма ведьмой!
Ах, как же нас перло! Мне казалось, будто мы летим над озером, будто бы сцена эта – и не сцена вовсе, а какой-то невиданный доселе летательный аппарат, перемещающий не только по воздуху, но и в параллельных пространствах, ибо дежа вю перемахивали одно через другое, словно играя в лапту с моим разгоряченным сознанием. Уверена, что подобные чувства посетили в эти мгновения и моих братьев музыкантов. Мы стали одним организмом. Музыка, ритм, текст, все звуки, нами издаваемые, все движения, нами производимые, и даже мысли наши – все это составляло абсолютную гармонию, снизошедшую на нас Свыше. И, наверное… Нет! Даже наверняка публика почувствовала это. Толпа под нашей летящей сценой все увеличивалась и увеличивалась. Вскоре краем глаза я заметила, что двери концертного зала, в котором выступали в то же самое время «Земля, ветер, огонь», открылись и оттуда повалил народ. И повалил этот народ к нам.
И вот, в самый угарный момент нашего выступления, вдруг… отрубилось электричество. Пропал звук. Все! Нет звука! Вот же какой облом! Пронин бросился проверять кабели, что-то попробовал объяснить свистящей публике жестами. Тут же прибежали звукачи, искать причины проблемы. А народ-то стоит и ждет! И тут я, хвала Богам, вспоминаю русскую народную песню, которой научила меня моя учительница по вокалу Галина Филатова еще в джазовой школе имени Стасова. Там я училась до четырнадцати лет. Запомнила я эту песню на всю жизнь. И как загорланю я ее, от всей души во всю свою вокальную глотку: