Когда они проходили мимо двери, полковник заглянул внутрь с нескрываемым любопытством. Он увидел смуглого молодого человека, неподвижно сидящего на стуле. Он был широкоплечим и сильным на вид, с растрепанными волосами, с трех- или четырехдневной щетиной и одеждой, которая выглядела не слишком опрятной.
– Боже милостивый, доктор, – сказал полковник с гримасой, – я содрогаюсь при мысли о соприкосновении с какой-либо частью анатомии этого итальянца, не говоря уже о том, чтобы сделать это добровольно, но, полагаю, мне следует считать, что мне повезло, что вы нашли хоть кого-то, кто согласился на такой обмен.
– Вам действительно повезло, – ответил доктор, улыбаясь про себя хорошо известной щепетильности полковника. – Этот молодой человек настолько близок к идеальному образцу рода "хомо", насколько я когда-либо имел честь изучать. Я не представлю вам ему, так как позже это может стать для вас поводом для неудобств. Он не знает о вашей личности.
Операция была успешно проведена, и после семи дней пребывания в больнице врач отправил полковника на пару недель во Флориду для восстановления сил.
По возвращении в город, чувствуя себя гораздо лучше, чем он чувствовал себя в течение многих лет, он сразу же погрузился в детали улучшения слияния глобального масштаба, над которым он ранее работал.
В его бочке меда была только одна ложка дегтя. У него был великолепный аппетит, но после сытного обеда в своем клубе или в отеле "Ритц" он выходил из-за стола со смутным чувством неудовлетворенности. С течением времени это чувство становилось все более и более выраженным, пока не превратилось практически в голодную боль. Он позвонил в офис доктора Вентворта, намереваясь сообщить ему об этих симптомах, но доктора не было в городе, и ожидалось, что он вернется только через несколько недель.
В связи с его планами по слиянию должно было быть построено метро, одна из точек которого должна была располагаться в нижней части города в районе многоквартирных домов. Однажды вечером, выйдя из своего офиса, он решил осмотреть этот район и посмотреть, какие здания будут затронуты.
Он попросил своего водителя остановить машину на ближайшем углу и начал медленно обходить квартал, отмечая размеры и стоимость зданий. Он дошел до места на противоположной стороне квартала от своей машины и с отвращением пробирался по тротуару, усыпанному гнилыми капустными листьями и прочим мусором, и как раз записывал номер здания, когда дверь дешевой кофейни, перед которой он стоял, распахнутый настежь, и в ноздри ему ударил острый запах готовящейся пищи. И его желудок отреагировал на аромат – он, образно говоря, подскочил и потребовал еды, как будто только что нашел давно потерянного друга.
Полковник поспешил удалиться, но через мгновение вернулся, прошел мимо двери, при этом изображая большой интерес к зданию на другой стороне улицы.
– Я не могу войти в эту грязную дыру, – пробормотал полковник, но вопли его желудка превратились в непреодолимую мольбу. Наконец он сдался и, протиснувшись сквозь вращающиеся двери, уселся на высокий табурет рядом со смуглым итальянцем.
В ответ на вопрос официанта, он сдвинул свою шелковую шляпу на затылок и, указав на блюдо, которое только что поставили перед итальянцем, сказал, что закажет такое же блюдо.
Когда перед ним поставили блюдо, он с жадностью набросился на незнакомую еду, в то же время с отвращением морща нос при виде остатков пищи бывших посетителей, размазанных по грубому прилавку.
Но, о, какая еда! Никогда ни на одном из банкетов, которые он посещал, он не пробовал такой восхитительной еды. Он съел все до последнего кусочка, и только мысль о том, что его длительное отсутствие может вызвать у водителя некоторое беспокойство, помешала ему заказать еще одно блюдо.
Эта поездка в район многоквартирных домов была повторена в течение трех следующих вечеров под предлогом, со слов его водителя, необходимости дальнейшего осмотра зданий. В последний вечер ему показалось, что он уловил подозрительный взгляд на лице своего босса когда он вернулся к машине. Кроме того, посетители кофейни, казалось, смотрели на него с подозрением и недружелюбием. Ему показалось, что он услышал обращенные в его сторону слова “стульчак” и “шпик”. Он знал, что его одежда делает его заметным в крутой кофейне, которая, вероятно, также была притоном для бутлегеров. Он решил, что в будущем попросит своего человека отвезти его домой из офиса, где он сможет быстро переодеться в старый охотничий костюм, который висел у него в шкафу. Одетый в это одеяние, он мог незаметно выскользнуть из дома и взять такси, остановив его на следующем углу от кофейни, где его старая одежда сделала бы его незаметным.