Инженер извинился и последовал за индейцем. Он нашел Пабло в кухонной палатке, удивившись его обычным стоицизмом.
– Вы знаете, кто он, сеньор? – он спросил тихим голосом.
– Его зовут Три, – сказал Петвик, невольно следя за собственным тоном.
– Нет, я имею в виду, вы знаете, что это тот самый человек, который убил Чезаре Руано? – серьезно спросил вор.
Инженер кивнул.
– Я думал об этом. Откуда вы знаете, что он это сделал?
– Как! Диос Мио – все, что есть на мужчине, принадлежит Чезаре. Одежда Чезаре! Туфли Чезаре! На его пальце кольцо Чезаре – кольцо, которое Чезаре берег, чтоб меня вздернули!
– Я подумал, что он чем-то похож на Чезаре, – кивнул Петвик, – и я знал, что это не его лицо.
– Безусловно, он не Чезаре, а его убийца, – взволнованно выдохнул Пабло. – Я видел этого парня за тем самым валуном! Этого самого парня!
Петвик кивнул на солнце, не подозревая, что Пабло ожидает от него каких-либо действий. Действительно, инженер был рад, что вышел из палатки. Интеллект мистера Три был угнетающим. Так что теперь он стоял, глубоко дыша, как будто после какой-то борьбы. Скалы, солнечный свет, река, аромат кухни почти заставили его усомниться в существовании в его палатке такого персонажа, как мистер Три из страны Один. Где, во имя всего святого, была эта земля? Процветала ли где-то за Андами неизвестная раса, владеющая выдающимися искусствами и науками, которые называли себя Первыми?
И тут ему пришла в голову мысль, что если такая нация и существовала, то она должна быть ответвлением древней расы инков. Возможно, беглецы, спасавшиеся от древних конкистадоров, нашли убежище в каком-то месте и там создали самую развитую цивилизацию на лице земли. Мысль была совершенно фантастической, и все же это было единственное объяснение того, что мистер Три сидел там в палатке.
– Ну? – вопросительно спросил Пабло.
Инженер вышел из задумчивости.
– Это все, что ты хотел мне сказать?
– Все? Разве этого недостаточно?
– О, да.
– Ты что, ничего не собираешься делать? – требовательно спросил Пабло. – Он индеец. Я думал, когда индейцы убивали кого-нибудь, белые люди вешают их. Квик! Вот так! – он схватил себя за горло и издал неприятный звук.
– Что мне делать? – холодно спросил Петвик.
– Пресвятая Дева! Разве закон белого человека не работает в долине Рио-Инфьернильо? Я бью старика по голове и едва спасаю свою шею. Этот чоло убивает моего доброго камарада, носит его одежду, крадет то самое кольцо, с которым Чезаре должен был быть повешен, и что с ним происходит? Да ведь он сидит за столом с белыми людьми и играет! Эх! Прекрасное правосудие!
Инженер едва ли знал, что на это ответить. Он стоял, глядя на Пабло довольно безучастно. Он был уверен, что попытка арестовать мистера Три окажется действительно опасной. С другой стороны, позиция Пабло требовала, чтобы Петвик действовал.
Изолированный от остального мира, Петвик был единственным представителем великой англосаксонской конвенции правосудия. Это странное соглашение, которое соблюдается на всех широтах и на каждом языке. Красные, коричневые, черные и желтые люди воздерживаются от насилия, потому что белый человек говорит: “Ты не должен убивать!”
Где бы ни находился отдельный представитель белой расы, этот закон присущ ей. К нему приходят люди всех цветов кожи и говорят: “Совершено убийство, что теперь ты будешь делать?”
И он должен действовать.
Он должен разобраться с этим странным англосаксонским соглашением, называемым правосудием, либо умереть в этом стремлении.
Это то, что означает белая раса, это то, что означает цивилизация. Не какой-то один белый человек обладает такой властью судить и наказывать, это делает любой белый человек. Они странствующие рыцари земли. Каждый должен сражаться, предстать перед судом и вершить правосудие в меру своих способностей и совести, да поможет ему Бог.
Если подумать, это самая удивительная гегемония на земле – и самая общепринятая.
Теперь Пабло спрашивал отчет у Петвика о его действиях.
Конечно, инженер не думал о проблеме только в этих понятиях. Он не осознавал своего расового превосходства. Он думал, в довольно свободной американской манере, что раз Пабло так к нему обращается, он должен что-то сделать.
Замбо начал снова:
– Посмотри, что я сделал. Я только стукнул старика по голове…
Петвик прервал его жестом:
– Пабло, возьми те наручники, которые вы с Чезаре носили, и принеси их в палатку.