– Извините, что заставил вас ждать, – сказал он, – вы выглядите очень хорошо после поездки.
На мгновение странное жуткое ощущение охватило меня. Потом я понял, что это, должно быть, один из розыгрышей моего друга. Без сомнения, он установил в квартире какой-то телефон или громкоговоритель и проверял его на мне.
На насколько я мог судить, слова доносились из дальнего угла комнаты, где стояло большое кресло с мягкой обивкой. Подойдя на шаг ближе, я заглянул в угол, пытаясь обнаружить спрятанный инструмент. И, глядя на стул, я потер глаза и подумал, не схожу ли я с ума.
Чуть выше спинки стула в воздухе висела пара очков. С левой стороны и на небольшом расстоянии ниже был круглый металлический диск, а также плавающие в воздухе несколько пуговиц, золотые часы и цепочка, две маленькие декоративные серебряные пряжки, несколько запонок и большое кольцо с печаткой. Прямо под ними, в нескольких дюймах над сиденьем стула, было подвешено несколько серебряных монет, а прямо над полом висели четыре ряда маленьких металлических колец без какой-либо опоры.
Пока я смотрел, ошеломленный, совершенно не понимая, что это за странная галлюцинация, из угла снова раздался этот призрачный смешок, и я увидел, как различные предметы качаются, монеты меняют свое положение, а кольцо движется к очкам, которые, казалось, следовали за ним, как будто притягиваемые магнитом, когда оно снова опустилось на прежнее место. Затем снова заговорил жуткий голос.
– Мой дорогой мальчик, выражение твоего лица весьма забавное, – произнес он. – Ты обязан увидеть себя. Но это очень приятно для меня, потому что доказывает, что мой тест удался. Если я правильно помню, когда мы виделись в последний раз, ты высказал надежду, что когда мы увидимся в следующий раз, то ты меня все таки увидишь. Что ж, твое желание исполнено, ты смотришь, разинув рот, на меня, не видя меня. Но я не удивляюсь, что ты удивлен и также недоверчив – не отрицай этого, я вижу, что ты думаешь, что это какой-то розыгрыш. Однако …
Я действительно смотрел, разинув рот; челюсть отвисла, рот открылся, глаза буквально выпучились, когда голос заговорил, и, очарованный, я увидел, как часы, диски и деньги медленно поднимаются вверх и приближаются ко мне. В следующее мгновение я буквально взвизгнул и отскочил назад. Невидимая призрачная рука схватила меня за плечо! По квартире разнесся взрыв искреннего смеха, когда, потрясенный, почти охваченный ужасом, я вжался спиной в старомодную каминную доску.
– Да, мой эксперимент полностью удался, – объявил бестелесный голос, – но нет необходимости продолжать тест дальше. Ты видишь, что мое "черное искусство", как ты его назвал, сработало, и невозможное стало возможным. Но я чувствую, что тебе будет спокойнее, если я буду виден. Без сомнения, потребуется время, чтобы привыкнуть к этому феномену.
Едва прозвучало последнее слово, как часы, диски и монеты исчезли, и передо мной предстал доктор Унсинн, такой же солидный, такой же существенный и такой же естественный, как всегда.
Я почти потерял сознание. Для меня было таким же потрясением увидеть, как мой друг материализовался из воздуха, как и услышать его голос, почувствовать его хватку, когда он был невидимым, да, невидимым, потому что я больше не мог сомневаться, что ученому удалось сделать невозможное возможным.
– Думаю, я ответил на твой утренний вопрос, – торжествующе воскликнул доктор Унсинн, усаживаясь в свое любимое кресло. – Я был совершенно уверен в своем успехе еще до того, как ты приехал, – продолжил он. – Однако я не мог быть уверен, потому что, как ни странно, и это довольно удивительно и пока еще несколько необъяснимо для меня, я могу видеть себя в зеркале, даже когда невидим для других. Но я испытал это в небольшой степени на Мигеле, хотя и не осмелился подвергнуть парня тщательному испытанию – слишком суеверный и легковозбудимый, знаете ли. Возможно, умер бы от страха или убежал, если бы я заговорил, или если бы он заметил что-нибудь, например, мои часы или пуговицы. Ты же заметил эти предметы, не так ли?
К этому времени я немного восстановил самообладание и достаточно отдышался, чтобы говорить.
– Я скажу, что я это видел, – ответил я. – Но зачем позволять таким предметам оставаться видимыми?
– Хм, тут большая трудность, – с сожалением ответил Лемюэль. – Очевидно, что одинаковое воздействие не подходит для абсолютно всех объектов. Я научился делать невидимым любое органическое вещество, но пока не обнаружил, как добиться такого же результата с неорганической материей. Мое тело, моя одежда, моя обувь, да, даже предметы из дерева, благодаря моему методу, легко становятся невидимыми, но металлы, мои часы, пуговицы на подтяжках, монеты в моем кармане и петельки для шнурков на ботинках – пока сопротивляются всем моим усилиям.