– Извини, – повторила гостья.
Заботливый тон ее голоса заставил его внутренне съежиться. Он разучился сочувствовать и не ожидал этого от других. Стараясь оставаться в тени, Сергей повесил куртку в стенной шкаф-купе и пошел оглядывать пространство квартиры. Интерьер ощущался как вторая кожа. Привычные книжные полки до потолка. Большой диван. Ореховое бюро, пристроенное в качестве столика под телевизор и прочую электронику. Круглый стол на львиных лапах и на нем бронзовая лампа с ножкой в виде древнего витязя и внушительным абажуром зеленого цвета. За приоткрытой дверью во вторую комнату из темноты выступал письменный стол с кипой бумаг по всей поверхности.
– Вот как ты живешь, – определила Лена, выйдя из прихожей. – Где ванна? Я вымою руки, – сказала так и исчезла в ней минут на пятнадцать…
Все это время Сергей просидел на диване, рассматривая рисунок обоев на противоположной стене.
– Ты все цветешь и стройнеешь, – сказал он гостье, появившейся в свете дверного проема.
– Да ну, брось. Ни черта не делаю и все ем, ем и не толстею. Может быть у меня глисты?
– Тогда они тебе на пользу. Чаю хочешь?
Последующее течение вечера вышло долгим и вялым. Они выпили чаю, поговорили об общих знакомых, повозились в постели. Все как всегда. Почти как всегда. Сергей чувствовал, что так и не может вылезти из кокона собственных мыслей. Любовники лежали рядом, глядя в вечерний сумрак, и он перебирал пряди ее волос. А она шептала о том, как все запуталось, как привязанности превращаются в привычки, и еще – о своей любви. Он слушал и понимал, как важно все это для нее сейчас. Именно сейчас. И не мог найти в себе ответные чувства.
Выходило, что со времени их последней встречи прошло не так уж и много времени, но если вдуматься – целая жизнь. Он хотел сказать ей об этом, однако передумал. Она достаточно умна и сама способна прийти к такому же умозаключению.
– А я видела тебя во сне… – зачем-то сказала гостья.
– Меня?
– Да…
– Расскажи подробнее! – оживился хозяин.
– Зачем?
– Мне кажется, со мной происходит что-то важное. Может быть это поможет во всем разобраться… Хоть в чем-нибудь.
– Но послушай, это был только сон!
– Какая разница, что даст толчок. Расскажи! Там был еще кто-то?
– Нет. Я не помню точно. Хотя постой. В какой-то момент ты встал, оглянулся на дверь и улыбнулся. Странно. Это все.
– Это все… – повторил он, задумавшись.
– Ну и как ты теперь? – спросила Лена, и Сергей различил робость в тоне ее голоса.
– Ты же видишь… А ты?
– Не знаю. Последнее время чувствую себя ужасно старой. Прийти домой, поесть, прибраться, лечь и уснуть.
– А как же твой роман?
– В последнее время столько забот… Задору уже не хватает.
– Гонору, может быть?
– Гонор – это компенсация, причем с отсрочкой платежа.
– А задор, получается, предоплата?
– Я не бухгалтер.
– Не бюстгальтер и даже не эконом.
– Тебе не нравится моя грудь?
– Ну что ты! К тому же, помнится, раньше количество разных проблем мешало тебе не особенно. Скорее наоборот.
– Так тогда это был ты… – странно, но Сергея не слишком обрадовало это откровение. – Должно быть, я все еще люблю тебя, – она остановилась и продолжила. – И мы могли бы жить вместе. Снова. Как раньше.
– Раньше было слишком сложно. Ты не находишь? Посмотрим.... – он встал и начал одеваться. – А как насчет «чистой и незамутненной?» – продолжил, уже застегивая рубашку.
– Что? – не поняла женщина.
– Дружбы… Прости, это я так. Мне нужно время понять, где я и кто я. Надо хотя бы машину найти…
– Ты думаешь дружба – это возможно между нами, да? Значит, ты меня больше не любишь? – она старательно выдерживала будничность тона. – Ладно. Позвони, когда что-нибудь решишь… – на этом содержательная часть беседы кончилась.
Он вспомнил, сколько раз начинал свой день с того, что не будет звонить ей никогда и ни за что, но к назначенному времени доводил себя своими рассуждениями до такого состояния, что не звонить уже не мог. Зарекался встречаться и …
Но от истерики тех дней не осталось ни одного отголоска. Страсть ушла, оставив после себя только пустоту. А то, что оставалось «кроме», представляло собой всего лишь рассудочную словесную шелуху. Точка невозвращения пройдена. И если подыскивать определение ему теперешнему – «смирение» выходило самым правильным словом. «Пора перестать доказывать друг другу, что наша любовь все еще существует», – подвел он итог.
И все-таки, когда они прощались, Сергей почувствовал, что прошлое не умерло. Оно уже готово очнуться и опять вцепиться ему в глотку.