И дальше Библия – История народа без Родины. Почему ни одно из племен, описанных в этих книгах – кроме египтян – не существует более. Да и египтяне не существуют. Они предтечи.
А что же славяне? Не они ли пришли из Египта? И еврейский Бог Иегова, отразившись в индийских йогах выродился в бабу-ягу?
Не они ли создали на Севере обширную земледельческую культуру, язык которой – даже исковерканный кириллицей – сохранил в себе египетскую первооснову? И Мат – египетская богиня правды. А гора, к примеру – это го-Ра – место, куда уходит Солнце. И каждая река была Доном, потому что имела дно. А русло – оттого что племя Русь – первое из завоевателей славян-спаротов двигалось вдоль рек.
Россия – страна рассеяния.
И правили тогда на Руси князь Бож, распятый Германорихом. А еще ужасные Вандал и Скиф, те что вытеснили готтов с земель нынешней Украины.
И только потом: «Придите к нам и владейте нами». Орда и триста лет позорного рабства. Позорного? Какой еще народ смог бы вынести столь долгую экспансию и не только не выродиться – это и другим все же удавалось – но и не потерять свою исконную государственность?
А дальше – Москва – место перед которым падают ниц – третий Рим и основа великой империи. Почему занять этот город стремились все завоеватели, даже когда у страны была другая столица? Почему так упорно прятали «концы в воду» все приходящие на московский трон? Что мучило здешних правителей? Корни народа?
Сергей не стал изводить себя этими тайнами. Уж лучше сказки читать. Аминь!
Одно он усвоил точно – истории не бывает всеобщей. Потому что это не только набор вялотекущих событий. Вернее – это совсем не набор событий, а процесс, в котором объединены кровь, пот и сперма. Возможно сейчас законы меняются, но хочется верить, что этот триумвират до сих пор правит миром – кровь, пот и сперма.
И тогда возникает второй вопрос: что же мы – русские?
Возможно нам не хватает петушиного гонора французов или занудливой размеренности германцев, или напора американцев, для которых любовь к золотому тельцу органично сплелась с детской уверенностью, что именно им предназначено править этим миром. Все они в высшей степени цивилизованные люди. Настолько цивилизованные, что считают правилом хорошего тона презирать остальное человечество за отсутствие этого качества. И не только презирать, но и наказывать. Меня от них тошнит.
И слава Богу, что мы не с ними. Мы не с ними. Но и не с Азией. Мы не тигры и не драконы. Мы ищем третий путь. Может быть оттого нам так «мучительно больно вспоминать о бездарно прожитых годах». Мы погрязли в Православии, а вместе с ним в эсхатологической идее, которая, если перевести на человеческий язык, заключается лишь в одном – гори все синим пламенем. И мы умыли руки собственным потом и кровью, а сперму давно поглотил алкоголь.
«Я не ропщу, я анализирую, – думал читающий. – Всего лишь хочу найти ту самую географическую точку, где кровь, пот и сперма снова обретут силу в своем единстве».
Он перечел онтологию древних времен – от деяний Александра Великого до крестовых походов. И нигде – ни в одной хронике не говорилось о загадочном перстне или фигурке со странным орнаментом и лепестками стреловидной формы. Ни одна религия не имела такой символики.
Вспомнив свой разговор с Антикваром, Сергей перелистал хронологию буковины. Земля эта, которую издревле населяли гуцулы, потом долго переходила из рук в руки. Но удельными ее правителями были все же польские феодалы. И какой такой секрет мог хранить в своих анналах ясновельможный шляхтич?
– Эх, взглянуть бы на тот портрет хотя одним глазком! – проговорил он вслух. Дама за соседним столиком оторвалась от чтения и укоризненно покачала головой.
– Виноват, – произнес он одними губами. – Виноват.
Тем же вечером он решил извиниться перед Анной. И он пошел к ней – быть наказанным – потому что сам этого хотел.
Дверь открыл Писатель.
– Добрый вечер, – улыбнулся Сергей.
– Добрый?
– Анна дома? Я бы хотел ее видеть, – от волнения голос его звучал хрипловато и неожиданно представительно.
Писатель молча посторонился и церемонно пропустил его внутрь квартиры. Потом также молча принял верхнюю одежду и жестом пригласил в кабинет. Придвинул кресло. Сам сел напротив. Сергей стал смотреть на стол. Там на самом видном месте лежала книга собственного сочинения. Писатель перехватил его взгляд, но сделал вид, что ничего не заметил.
– Анна придет несколько позже. Мы можем побеседовать пока.