– Удивительно. Я так давно стараюсь, чтобы ты понял. А в ответ одно безразличие! – она отвела глаза.
– Возможно, в твоих намеках не хватало доступности? – он откровенно дерзил.
– Ты воспринимаешь меня только как сексуальный объект! – возмутилась Ольга. В ее глазах появился хищный огонек.
– Если бы я воспринимал тебя именно так, все было бы гораздо проще.
– Да брось, в верность мужчин я больше не верю!
– С каких это пор.
– С тех пор, как мой отец умер на собственной секретарше. Кстати, – Ольга сделала грустное лицо. – Ты знаешь, что Анна, когда ее сбили, была беременна. На приличном сроке.
– Врешь! Ты врешь!
– А хоть бы и вру! Тебе-то что?
Пальцы тряслись. Он задумчиво рылся в карманах, когда пузырек с «Белым полянином» вывалился на пол, пару раз подскочил и разбился у ног гостьи. Несколько капель остались на ее колготках.
– Господи! – выдохнул Сергей, – только не это!
– Что опять? – девушка старалась выглядеть высокомерной.
– Раздевайся! – затараторил он, хватаясь за оборки юбки.
– Ты что сдурел! – завизжала Ольга и зарядила ему звонкую оплеуху. Сергей не обращал внимание на такие мелочи.
– Раздевайся, дура! В ампуле – яд!
Красные щеки Ольги стремительно бледнели.
– Как!?
– Смерть! – рявкнул сосед. – Снимай колготки!
– Отвернись! – она еще пыталась сопротивляться, но как-то вяло. Не обращая внимания на ее увертки и следы ногтей на собственной коже, Сергей ободрал с гостьи все, что смог, то есть – все и запихал под душ.
– Мойся теперь! И давай ключ. Эту одежду трогать нельзя. – Девушка только мычала в ответ и растирала себя мочалкой.
– Что теперь со мной будет? – пробормотала она совсем беспомощно.
– Все будет хорошо! – Сергей постарался добавить уверенности в голосе.
Он принес ей халат и она, одеваясь, рассматривала его то ли презрительно, то ли подобострастно. Сказала:
– Теперь я могу спокойно отправиться домой. Ты меня доконал! – и удалилась в свою квартиру.
«Если «Полянин» коснулся ее кожи, хорошего не будет – это точно… – подумал Сергей и икнул, должно быть, от сожаления. – Где есть яд, – попробовал он успокоить себя, – есть и противоядие». Но оно оставалось в том – другом мире, откуда он так недавно спасался бегством. И времени в обрез. А дальше, как пишут в умных книгах: «необратимые последствия». Он торопливо оделся и направился к станции метро.
– Выход из вагонов на станции «Фрунзенская» закрыт по техническим причинам, – известила электричка, закрыв двери. – Следующая станция: «Новый быт».
«Куда меня теперь?» – затосковал пассажир, но вышел на следующей остановке. Попробовал вернуться. «Фрунзенская» по-прежнему не принимала, и он поднялся на улицу – подкрепиться и убить время. Перед ним лежал очередной призрак города, который он некогда любил.
Сергей сидел в маленьком ресторанчике, допивал свой кофе и рассматривал девушку, которая расположилась напротив. Она ковыряла ложечкой яблочный штрудель и весело болтала по телефону, то и дело оглядываясь по сторонам.
От духоты, шума и мельтешения людей вокруг или от усталости и затяжного психоза, но зрение Сергея начало туманиться и смещаться. Время в его глазах поблекло и съежилось как лоскут шагреневой кожи. И он увидел, что эта самая девушка уже не девушка, а дама – жена полковника и мать двоих дочерей. И она страдает от болей в пояснице и приближения месячных; переездов из города в город и общей неустроенности; от любви к молодому капитану, который захаживает к ее старшей дочери и оттого, что парализованная мать уже третий год лежит дома и никак не отдаст Богу душу.
Он смотрел на нее и знал, что парализованная старуха умрет через месяц, но это никому не принесет облегчения, потому что капитан никогда не женится на старшей дочери, а сразу исчезнет, как только узнает, что та беременна и решила оставить ребенка. А женщина от обиды то ли за дочь, то ли за себя получит сердечный приступ, от которого и умрет, потому что «скорая» попадет в ужасную пробку (по случаю приезда очередного иностранного гостя) и опоздает минут на десять. Доктора приедут и устало констатируют смерть, и будут рады, что не надо возиться с еще одним отходящим телом. А муж ее – полковник, схоронив жену, выйдет в отставку и отыщет утешение уже в том, что появится внук, и будет, кого нянчить на старости лет.
Он знал это уже теперь – заранее – ясно и отчетливо.
– Что я сейчас делаю? Создаю реальность, которая мне удобна, потому что я готов ее понять. И потому принять. Я не хочу! – всхлипнул Сергей и взял одну из разложенных на столе газет.