– Вот и славно! Вот и славно! – захихикал старик. Он сунул инструмент в карман и встал на ноги, достав собеседнику едва до плеча. – Уважил. Уважил деда! Дам тебе за это один совет. Слушай! – он выпучил глаза, воровато оглянулся по сторонам и сложил руку лодочкой. Растянутый в улыбке рот походил на штрих. – Любой ребус надо решать от края. Понял? Ну, ладно, еще поймешь! Все, что мы делаем – бессмысленно. Послушай старика. Но это не значит, что бессмысленно делать что-то. Наоборот! Пока ты дееспособен, ты можешь быть счастлив. Как думаешь, что счастье для тебя?
Сергей опешил и сам не понял, как сунул деду скомканную купюру.
– Счастье? Счастье – это вера в то, что оно у тебя есть.
– То-то и оно! Вера. Религия. Каждый строит свою церковь. Или вот как я – на гармошке… Ничего, что я к тебе пристал? – вдруг озаботился дедок. – Иногда бывает просто необходимо, вот так взять, да и открыть сердце первому встречному. А как же? Жизнь говорит: «Смирись!» А ты? Ан нет! Возьмешь, да и не смиришься. И правильно! Именно так. Не все же сидеть тут и деньги клянчить. Так что, пора мне, милый. Бывай. Спасибо на добром слове.
«Каком добром слове?» – подумал Сергей, который даже не пытался за это время произнести ни единого звука.
– И Вам спасибо за науку, – ответил он очень серьезно.
Старик между тем проехал уже половину эскалатора. Его собеседник глянул под ноги, увидел там брошенную дедом коробку с мелочью, подхватил ее и заторопился следом.
Уже наверху Сергей успел увидеть, как старичок нашептал что-то дежурному милиционеру и шмыгнул на улицу.
– Лейтенант Камарецкий! – отрекомендовался тот, окинув пассажира здоровым равнодушным взглядом. И Сергей не сразу понял, на кого он больше смахивал – на европейца или на обезьяну.
– Куда торопимся? – продолжил страж порядка.
– Да вот – старик коробку свою позабыл. Надо бы отдать.
– Зачем?
– Деньги там.
– Это можете себе оставить, – усмехнулся лейтенант. – Документы?
– Деньги, говорю, в коробке.
– Мелочь, – поправил служивый. – Ваши документы?
– А деньги мне эти зачем?
– Незачем? Пройдемте.
Сергей не очень-то понял, что от него хотят.
– А как же дед?
– У деда все в порядке.
– Ага! – за это время они успели дойти до помещения дежурной части – комнатки с крашеными стенами, стендом «Разыскивается», парой стульев, письменным столом и телефоном. Сергей поставил коробку на стол и потер руки.
– Итак? – лейтенант разместился за столом и извлек из папки очередной бланк.
– Вот! – задержанный извлек из кармана паспорт и протянул хозяину кабинета. Тот полистал документ.
– Здесь, значит, проживаете?
– Дома. – Сергей назвал по памяти очевидный адрес и телефон.
– Хорошо, – одобрил слуга порядка и набрал номер.
– Лейтенант Комаровский. Милиция метрополитена.
– Камарецкий… – поправил Сергей.
– В Ваших комментариях не нуждаюсь! – отрезал лейтенант. – Извините. Не Вам. – Продолжил он разговор по телефону, подключив громкую связь. – Васильцев Сергей Николаевич здесь проживает?
– Да… – ответил знакомый мужской голос. – Это я.
– Очень хорошо! – лейтенант перевел глаза на Сергея. – У нас находятся документы на Ваше имя. Не хотите подъехать?
– Нет. У меня свои в порядке.
– Вы уверены?
– Абсолютно! – трубка пошуршала для верности и загудела.
Весь разговор Сергей простоял с приоткрытым ртом, пытаясь сообразить, что такое сейчас происходит.
– Это мой брат. Да! – выдавил он наконец. – Просто он так шутит.
В это время телефон снова зазвонил.
– Лейтенант Камарецкий! – сказал лейтенант.
– Привет, Комаровский! – сказал телефон. – Группа карманников, ну ты знаешь, движется в направлении твоей станции. Обеспечь прием.
– Есть обеспечить! – подтвердил лейтенант. – Итак… – продолжил он, положив трубку. – Вы уже разберитесь там между собой, шутники. А то сначала дед несет мне про какое-то вторжение. Потом пассажир является в двух лицах. Тут и засомневаться можно. А мне карманников ловить надо! – он еще секунд десять повертел в руках Сергеев паспорт, вздохнул глубоко и отдал. – Свободны. Формальных претензий к Вам не имею.