Попытаемся проанализировать моральные установки Иисуса так, как они изложены евангелистом Лукой. Получается довольно противоречивая картина: с одной стороны, Иисус проповедует любовь к ближнему и всепрощение, доходящее до согласия подставить вторую щеку, если тебя бьют по одной, но с другой… Вот о другой стороне его проповедей мы и поговорим.
В интерпретации Луки, проповедник Иисус выглядит несколько иначе, чем в версии Матфея. Иисус, по Луке, ни минуты не сомневается в величии своей миссии, в его высказываниях о себе, нет и намека на самоуничижение. Он характеризует себя так: "Как Иона был знамением для ниневитян, так будет и Сын Человеческий для рода сего". Особенно интересно звучит это заявление на фоне его же высказываний: "Ибо всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится". Высказав такие слова о скромности и самоуничижении, он без всякого перехода тут же провозглашает: "сказываю вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает перед Ангелами Божиими; а кто отвергнется Меня пред человеками, то отвержен будет пред Ангелами Божиими". Как-то, спускаясь с горы Елеонской, ученики Иисуса стали славить его "говоря: благословен Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних!" Присутствующие при этом фарисеи заметили Иисусу: " учитель! запрети ученикам Твоим", мол недостойно так славословить человека, "но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что, если они умолкнут, то камни возопиют". После такой самооценки вполне нормально высказывание: "кто не со Мною, тот против Меня" И еще, самое страшное по своему смыслу: "если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником". Вот так. Не стоит удивляться После этого, что проповедник кротости и всепрощения пришел не мир дать земле, а разделение: "отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери и дочь против матери; свекровь против невестки своей и невестка против свекрови своей", и сожаления, что "огонь пришел Я низвергнуть на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!".
Еще страшнее, чем у Матфея, звучат у Луки слова угроз, высказанные Иисусом в адрес городов, не принявших его апостолов. Им предначертана судьба худшая, чем та, которая постигла Содом и Гоморру. Своим последователям и ученикам новый учитель внушает жесткую и воинственную тактику, дух вражды к инакомыслию и нетерпимость, то есть все то, что привычно приписывается последователями его учения так называемому "Ветхому завету". Правда, в Евангелии от Луки можно найти и совершенно противоположные мысли — "кто не против вас, тот за вас", но все же в его Евангелии дух воинственности и жестокости проглядывает более явственно, чем в Евангелии от Матфея. Временами создается впечатление, что под прикрытием речей о милосердии и всепрощении, идет серьезная подготовка организованной и сплоченной группы людей, отказавшихся от всех земных благ во имя достижения великой религиозной, а скорее всего, политической цели!
Евангелие от Луки интересно еще и тем, что дает разъяснение понятия "ближний", как его толковал сам Иисус. Один "законник", принимавший наставника и слушавший его толкования, спросил у него: "а кто мой ближний"? Учитель на это ответил притчей: "Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам". Как водится, разбойники его раздели и оставили израненного на дороге. Прошли мимо него равнодушно и священник, и левит, не оказав ему никакой помощи, и только "некто самарянин" подошел и перевязал ему раны. Более того, посадив пострадавшего на своего осла, отвез его в гостиницу и не только заплатил за его содержание вместе с собой, но и оставил два денария хозяину, и сказал ему: "позаботься о нем, и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе". Рассказав эту притчу, Иисус спросил "законника": "Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?". Ответ был затруднителен хотя бы потому, что самаритян евреи считали почти иноверцами. Однако законника не смутил вопрос, и он без колебаний ответил: оказавший мне милость. Стало быть, ближний — это не обязательно твой единоверец или человек, принадлежащий к твоему народу, а тот, кто делает тебе добро. Это настолько сужает понятие "ближний", данное в Торе, что трудно уяснить, как можно усмотреть в этом толковании нечто новое и широкое, по сравнению с "Ветхим заветом".
Но в Евангелии есть и другие установки. В "заповедях блаженства", Иисус наставляет "любить врагов, благотворить ненавидящим вас и молиться за обижающих". Многие в этом видят то новое что внесло христианство в общечеловеческую мораль. Но все это уже содержится в заповедях Торы.