– Еще два человека с такой же фамилией и по тому же адресу. Женщина тридцати четырех лет, которую зовут Дорте, и девочка девяти лет, Катрине.
– Отлично, спасибо.
Только она вздохнула с облегчением, оттого что все наконец закончилось, как Гренс продолжил:
– Надеюсь, вы понимаете, что то, о чем мы только что говорили, не для посторонних ушей. Я имею в виду как ваших коллег, так и всех вне этого здания.
Ее взгляд можно было истолковать, пожалуй, как недружелюбный. Женщина повернулась спиной к начальству за стеклянной стенкой.
– Да, но если они спросят, я расскажу все как было.
То есть как неприятный шведский старик ворвался в офисный корпус и стал приставать к ней с вопросами о вещах, к которым не имеет ни малейшего отношения. И как она просила его удалиться, пригрозив вызвать датскую полицию.
Выйдя на проливной дождь, Эверт Гренс забыл раскрыть зонт. Совсем как на скамейке на кладбище. С той только разницей, что на этот раз он не стал ложиться на спину плашмя, позволив каплям разбиваться о лоб и щеки. На подобные удовольствия у Гренса просто не оставалось времени. Он и сам не мог понять, в чем здесь дело, но мысль о том, что надо торопиться, укреплялась все больше с каждым шагом, пока он, петляя между лужами, удалялся от офисного здания. Ведь чертова фотография была послана анонимом не просто так. Кто-то рассчитывал на то, что инспектор полиции из Стокгольма незамедлительно прибудет именно сейчас, именно в этот город.
Время тоже что-то значило.
Поэтому Гренс все ускорял шаг, пока не пустился бежать.
Город под названием Лердаль оказался не больше Рёдберга, из которого он только что выехал, и встретил Гренса двумя полицейскими, прибывшими сюда из Нюкёбинг-Фальстера. Один был пожилой мужчина предпенсионного возраста, другой – совсем молодой парень, недавний выпускник полицейской школы. Все получилось, как и рассчитывал Гренс. Девяти фотографий, сохраненных Билли на флешку, и идентификации, проведенной при помощи сотрудницы мебельной фабрики, оказалось достаточно для ордера на обыск.
Еще пару часов спустя они узнали, что семья, проживающая вместе на протяжении вот уже пяти лет, успела сменить за это время множество адресов, особенно за первые годы. Как только кто-то начинал интересоваться их делами или замечал вслух, что Катрине неважно выглядит, Хансены тут же срывались с места. Что они держались особняком и девочка ходила в школу и возвращалась из нее исключительно в сопровождении родителей. Что отец – или отчим, как уточнил один из соседей, – работал продавцом на новой фабрике и воспринимался соседями как явный глава семьи. Наконец, со слов тех же соседей, в тот день Хансены были дома.
Квартира располагалась на втором этаже дома, первый этаж которого занимала пекарня. Это старое серое здание с несколько облупившимся оштукатуренным фасадом являло собой нечто вроде архитектурной доминанты Лердаля. Чтобы попасть в квартиру, которая, согласно чертежам градостроительного управления, состояла из трех комнат, нужно было свернуть во внутренний двор с главной улицы и подняться по лестнице сразу за входной дверью.
Старший датский полицейский пошел первым, Гренс следом за ним.
Выждав ровно пять минут, как это было обговорено с младшим коллегой, они переглянулись и молча кивнули. Оба приготовились постучаться в самое сердце тьмы.
Никто не спешил открывать.
Звонок не работал, и полицейские забарабанили уже решительнее.
– Откройте, полиция.
Эверт Гренс сосчитал до пяти. Десяти. Пятнадцати. Потом его терпение лопнуло. Пора было применить более действенные меры в отношении ничем не защищенной деревянной двери, но в этот момент изнутри лязгнул замок.
Гренс узнал ее сразу, девочку с фотографии, присланной безымянным доброжелателем на адрес шведской гуманитарной организации.
Волосы убраны в «хвост». Меньше ростом, чем Гренс себе ее представлял, тем не менее это была она.
– Вы кто?
Двое мужчин в возрасте, в обычной одежде. Вполне резонный вопрос девятилетней девочки.
– Полиция. Тебя зовут Катрине?
– Я не буду вам отвечать.
– Мы пришли поговорить с твоими папой и мамой. И мы знаем, что они дома.
– Папе надо сначала что-то сделать с компьютером.
В этот момент в глубине квартиры пронзительно закричал женский голос. Ему ответил мужской, а потом как будто опрокинули на пол какой-то металлический предмет, возможно, торшер или светильник.
– Мама, что это там…
– Стой здесь.
Пока полицейский из Нюкёбинга удерживал девочку у двери. Гренс устремился в тесную прихожую. Лавируя между креслом и диваном на скользком паркете гостиной, шведский полицейский не раз помянул добрым словом молодого датского коллегу, предложившего маленькой группе разделиться, с тем чтобы кто-нибудь отправился к выходу через пожарную лестницу. Датчанин вломился в гостиную через балконную дверь одновременно с Гренсом и навел пистолет на хозяина квартиры, не дав тому уничтожить содержимое жесткого диска.