В третий раз комиссар задержался у двери Эрика Вильсона, чтобы продолжить разговор о девочке Линнее, из-за которой Гренс был отстранен от работы, – той самой, которая будет продолжаться до тех пор, пока ее делает Гренс, на свой страх и риск, не далее того.
Четвертой была дверь Свена Сундквиста. Выглядело вполне логичным посоветоваться со Свеном, после того как Хоффман оказался вычеркнут из списка потенциальных помощников. Но Гренс не желал делиться своими тайнами даже с ближайшим другом, поэтому просто проследовал дальше по коридору.
Он заперся в своей комнате, чтобы попытаться обдумать все то, что хотел обсудить с коллегами, сидя на вельветовом диване. Но спустя некоторое время, когда терпение лопнуло, он набрал номер полицейского участка в датском городке Лердаль.
Бирте ответила далеко не сразу, и Гренс задался вопросом, что могло послужить тому причиной.
– Здравствуйте, это Гренс. Звоню из своего кабинета в Стокгольме.
– Эверт? Это… вы?
– Да, я.
– Плохо вас слышу, наверное, что-то с линией. Можете перезвонить?
С линией… Скорее дело в сломанном носе.
И во второй раз Бирте понадобилось некоторое время, чтобы взять трубку, и Гренс снова спросил себя, насколько это намеренно.
– Простите, выпадаю из реальности. Приятная неожиданность: обнаружила еще двоих, которые обменивались видеоматериалами с Хансеном и при этом не входили в узкий круг. Думаю, мне удалось их идентифицировать.
Итак, Бирте не избегала его. Гренс обрадовался, когда это понял.
– Под ником Друг скрывается некто Антони Т. Феррара, приговоренный к длительному тюремному заключению за то, что на протяжении многих лет насиловал собственную дочь. Каким образом он получил доступ к Интернету в итальянской тюрьме, можно только догадываться. Того, кто называет себя Шерлоком, на самом деле зовут Джон Дэвидс, и он отсидел два года в тюрьме в Северной Англии за изнасилование ребенка. Похоже, исправительные учреждения не идут им на пользу.
Гренс слышал, как пальцы бегают по клавиатуре, – звук, выдававший ее нетерпение.
– И сейчас на подходе еще двое. Совсем скоро я до них доберусь. Оба из узкого круга. Немец Мейер и Ленни, детский врач из США, у которого, как я недавно узнала, десять человек собственных детей.
Десять – одна эта мысль повергла Гренса в ужас. Тем не менее это было так.
– А их фотографии?
– Ничего такого, что вам необходимо было бы видеть.
– Все то же?
– Да.
Она дописала еще что-то. По крайней мере, простучала на клавиатуре.
– И как вы только так можете, Бирте?
– Я, как и вы, совсем мало сплю.
– Как вы это выдерживаете, я имел в виду?
– Я давно привыкла к таким вещам. Думаю, для меня это что-то вроде… трупов. Ужасное, да. Тем не менее находятся люди, которые только тем и занимаются, что днями напролет препарируют мертвые тела. Мне кажется, со временем человек просто приучает себя к иному восприятию таких вещей. Не такому, как у всех.
– Как у всех вроде меня?
– Вы все-таки полицейский, Эверт… Что там с агентом?
Он медлил с ответом, и Бирте продолжила:
– Я имею в виду того, кто может к ним внедриться. Когда он сможет приступить к работе? Или это она?
Снова этот нетерпеливый стук. Она действительно хотела это знать.
– Это он.
– И?
– Я… занимаюсь этим. Скоро мы приедем.
Эверт Гренс лег на вельветовый диван, но рассчитывать на отдых теперь было бы наивностью.
Безликий итальянец, приговоренный к длительному тюремному сроку за то, что в течение долгого времени насиловал собственную дочь, и американский врач с десятью детьми для сексуальных утех не давали комиссару покоя. Они не оставили Гренса и после того, как он задремал.
Спустя полчаса зазвонил мобильник, но, увидев номер на дисплее, комиссар отвернулся. Мобильник не унимался, звонил снова и снова. Потом проснулся и стационарный телефон. На шестой раз Гренс начал считать сигналы – четыре, пять, шесть, семь, восемь – и напрягся всем телом, пока все снова не стихло.
У него не было ни малейшего желания с ней разговаривать, но что он мог поделать?
У него была своя задача. В то время когда Бирте, запершись в комнате в полицейском участке заштатного датского городка, круглые сутки работала над тем, что идентифицировала пользователей педофильского чата, вытаскивая их на свет одного за другим из зловещего теневого мира, Гренс, в шведской столице, делал все возможное, чтобы вернуться в Данию в сопровождении обещанного агента – цель, к которой он до сих пор не приблизился ни на йоту.
Она продолжала звонить, снова и снова. Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать сигналов – рекорд на сегодняшний день.