– Только не Стив и не Стиви. Ни в коем случае, или тебе придется искать кого-то другого для своих дел.
– Твой напарник?
– Иногда мы оказываем друг другу взаимные услуги. Я помогаю американцам с тем, чего нельзя купить в бутиках на Стрёгете, а Стивен поддерживает скандинавов, которым не с руки тащить рабочий инвентарь в самолет.
В одном из карманов охотничьего жилета был спрятан толстый коричневый конверт. Пит Хоффман достал его и выложил на то самое место, где только что был паспорт.
– Доллары, как ты и хотел.
– Откуда они?
– Из Северной Африки.
– Точно чистые?
– От работорговцев, которых уже давно нет. Большего тебе знать не нужно. Если, конечно, не горишь желанием объяснить мне, откуда мой новый паспорт и оружие.
– Ты прав, мой друг, большего мне знать не нужно.
Выбраться из прокуренного подвала означало набрать полную грудь свежего воздуха, но в следующий момент удовольствие оказалось испорчено осознанием того, что семнадцать из двадцати четырех часов истекли. Пит Хоффман остановился возле столика уличного кафе на продуваемой всеми ветрами Хальмторвет с чашкой горячего кофе. Во-первых, пришло время вычеркнуть пару пунктов из списка, который лежал у него в кармане. Во-вторых, – сделать звонок единственному из троих, кто еще ни на шаг не приблизился к выполнению своего задания, несмотря на все нетерпение, звучавшее в его голосе.
– Да, это Гре…
– Как твои дела?
– Иди погуляй, Пит. Или поспи немного. Все что угодно, только оставь меня в покое.
– Но я должен знать, Эверт. Как твои дела?
– Они не станут лучше от того, что ты будешь звонить мне каждые полчаса.
– Как тебя понимать?
– Я вышел на контакт с лидером, Хоффман. Жду его ответа.
– На твое предложение принять участие во встрече?
– Ответа вообще.
– Ты должен его получить, черт тебя дери.
– Ты думаешь, я этого не знаю? До сих пор слышу эти мягкие пикающие сигналы… Как удары в живот.
Среда, 07:52
(осталось 6 часов и 8 минут)
– Гренс? Ты говоришь слишком громко.
– Прости, разволновался немного.
– Настолько громко, что я понимаю, что ты говоришь.
– В следующий раз выйду из комнаты.
– Понимаю смысл твоих слов, я имела в виду. И поэтому задаю тебе тот же вопрос, что и Хоффман, вот только ответ хочу получить другой. Когда будет результат, Гренс?
– Придется, наверное…
– Сядь.
– Когда я волнуюсь, мне лучше выйти, как я уже сказал.
– Слушай, второй раз повторять не буду. Хоффман свое дело сделал и готов внедриться. Я только что закончила свое задание, идентифицировала последних пятерых. Никнейм Легкий из Уэллса, Ян – из Голландии, Джулия, Ингрид и Мариетт – из трех разных штатов на востоке и юге США. Все адреса проверены. Из «узкого круга» остались Оникс и Редкат, оба с «плавающими» IP-адресами. Но на них, как я уже говорила, мне нужно больше времени. С Ониксом, надеюсь, Хоффман разберется на месте, а вот второго придется оставить. Больше мы ждать не можем. Скоро наше первое совместное совещание в Копенгагене, полицейские уже в пути. Последнее дело за тобой, Гренс.
Среда, 8:04
(осталось 5 часов и 56 минут)
Это был именно тот случай, когда Эверт Гренс мог ударить кулаком по столу, пнуть ногой шкаф или даже разбить светильник. Только ради того, чтобы обуздать бушующую внутри ярость. Мог даже открыть окно и заорать на весь ни о чем не подозревающий внутренний двор полицейского участка.
Но вместо этого Гренс просто продолжал сидеть спиной к Бирте. Сама невозмутимость и спокойствие. Сама опустошенность.
Они были правы. Это Гренс заварил всю кашу. Убедил сначала датскую полицию, а потом и семью Хоффмана, что идти по следам двух пропавших девочек имеет смысл. И вот теперь, когда они подошли так близко и успели вовлечь в операцию стольких людей, именно Гренс заставляет себя ждать.
Прошло восемнадцать часов с тех пор, как они распределили обязанности и принялись за их выполнение, чтобы дать Хоффману возможность присутствовать при встрече самых опасных членов педофильской секты.
13–11–2019 08:15:43 сообщение от 133438297: Отлично, я жду…
И именно в тот момент, когда комиссар Гренс решился на то, чтобы сделать то, чего никогда не делал – сдаться, пришел ответ, которого он так ждал.
…насилия и страсти. На этот раз больше, чем когда-либо.
Эверт Гренс сам не заметил, как побагровел и затрясся. И не от гнева, нет. От волнения и страха совершить ошибку, оступиться. Руки дрожали так, что напечатать ответ получилось не с первого раза.