Так вот как выглядел их лидер. Лет сорок пять. Белый. Типичный офисный работник. Несколько моложе, чем представлял себе Хоффман, тем не менее это вполне мог быть он.
– Ну, здравствуй…
Он закончил с руками, поднялся, почти крадучись приблизился к Хоффману и встал рядом с ним.
– Полагаю, это меня ты ждешь?
Голос удивил Хоффмана еще больше – высокий, мальчишеский, совсем не подходящий для того, кто привык отдавать приказы.
– Мммм…
Должно быть, мужчина обознался. Он пришел сюда ради кого-то другого и совершенно по другому делу. Не имеющему никакого отношения к растлению детей.
– Не знаю, – ответил Пит. – Здесь все зависит от того, кого ты ждешь.
Мужчина рассмеялся – заливисто и беззаботно, как маленький мальчик.
– Это хорошо, что ты такой осторожный. Я тоже.
Новый приступ смеха – еще более звонкий, чем предыдущий.
– Повернись ко мне… Посмотри на меня.
Пит подчинился.
– Мммм…
Лидер был намного ниже Хоффмана. Они стояли совсем близко – высокий, старающийся наклониться как можно ниже, и коротышка – запрокинувший голову, чтобы лучше видеть лицо высокого. Со стороны это, должно быть, смотрелось комично.
– Мммм…
Оценивающее мычание.
– Мммм…
Хоффман никак не мог понять, звучало ли это угрожающе, обеспокоенно или просто задумчиво. Или же коротышка вообще не осознавал собственного мычания и, соответственно, не вкладывал в него никакого смысла. Просто разглядывал Карла Хансена.
– Ну что ж… Похоже, очень похоже…
– Что похоже?
Мужчина достал из кармана рубашки свернутый листок бумаги и протянул Питу.
– Это ты.
Фотография Карла Хансена, настоящего. Не из открытых архивов правительственного ведомства, не из личного дела с места работы. И не постановочный снимок в студии. На этой Хансен выглядел более живым. Как будто лидер сделал ее сам, с приличного расстояния и с не менее приличным увеличением.
– Да… О! Да…
– Что, прости?
– Я вижу, ты удивлен. Да, он заснял всех членов нашего маленького сообщества без их ведома. Полная идентификация, как же иначе. Семейное положение. Место проживания. И собственноручно сделанное фото, чтобы было с чем сравнить. Хотя это и неправильно, мы должны оставаться безымянными. Но наш шеф хочет чувствовать себя в безопасности. Не все разделяют наши интересы. Слишком много непонимания.
Снова заклокотал мальчишеский смех, на этот раз еще более продолжительный.
– Но ты, ты выглядишь в точности как на его снимке.
Пит Хоффман стоял перед ним в гриме, в надежности которого очень сомневался.
Новое лицо, в тех случаях, когда оно вообще требовалось, всегда было делом крайне рискованным. Отдельные его части могли отвалиться, обнаружив более глубинные слои, то есть лицо самого агента. Если вообще получалось состыковать внешнее с внутренним, что действительно было важно и на этот раз Питу определенно удалось. До сих пор держалось, во всяком случае.
– Ну, здравствуй еще раз. Я Ленни.
Полноватый лысеющий человек в последний раз сверил его новое лицо с фотографией, после чего сложил листок и протянул Питу руку.
Хоффман ответил на рукопожатие.
– Ленни? Я думал…
– …что я Оникс. На это и было рассчитано. Я всего лишь проверил тебя, используя информацию, которую собрал Оникс. Он осторожнее всех нас, вместе взятых.
Пит Хоффман еще раз вгляделся в коротышку, попытался вспомнить, что о нем говорила Бирте.
У тебя десять собственных детей. И ты хвалился тем, что заснял на камеру сорок случаев изнасилования чужих детей за время своей медицинской практики.
Большая птица с длинной тонкой шеей опустилась на воду. Следом еще одна и еще. Хоффман понятия не имел, что это за птицы так величественно скользили по глади пруда. Как будто вокруг были райские кущи, а не шумный, загазованный мегаполис.
– А времени уже… – мужчина взял руку Хоффмана, чтобы разглядеть часы, – двадцать минут первого. Встречаемся ровно в три, через два часа сорок минут. Вот по этому адресу.
Он перевернул другой стороной бумагу, которую все еще держал в руке, и Пит увидел подробное описание дороги.
– Там так красиво и так… Одиноко… Что это у тебя?
– Где?
Мужчина приблизился и снова стал разглядывать его, склонив голову набок. Снова замычал, захмыкал.
– Шрам. Там, возле глаза.
– Он у меня давно.
– Откуда?
Пит Хоффман старался не выдавать волнения. Еще одна проверка? Или они знают что-то, чего не знает он? А может, шрам смотрится неестественно, развалился на куски в машине?