Пит замедлил шаг, но продолжил идти по улице. Он остановился чуть поодаль, где тесно росли несколько деревьев.
Вдох – выдох – вдох – выдох – вдох – выдох.
Беспрерывный шум в голове не отпускал. Но Пит не мог больше ждать, он должен был вырваться из наркотического плена, сковавшего его по рукам и ногам.
Если бы он только мог вытянуться вверх здесь, за деревьями. Понаблюдать за домом, оставаясь при этом невидимым. Пит осматривал окружающие его деревья, выглядывая за ними кирпичный фасад. Взгляд скользил от комнаты к комнате, от гардины к гардине, пока не наткнулся на вытянутое подвальное окно.
Вот куда неплохо бы проникнуть. Глушитель лежал в футляре рядом с ножом. Пит пальцем выудил продолговатый кусочек пластика и закрепил его в расщелине между ветками. Радиус действия глушителя, по словам Стивен, был достаточно большим, чтобы охватить дом с такого расстояния. И Пит Хоффман побежал. Оказавшись возле цилиндрического почтового ящика и белого штакетника, он толкнул калитку, пригнувшись, проскользнул за угол дома и присел за мусорный бак. Если глушитель сработал, поймал частоту камер, на мониторы будет транслироваться только черный квадрат.
Когда Пит лезвием срезал замазку на раме подвального окна, вытащил плоскогубцами штифты, удерживавшие стекло на месте и вынул его из проема при помощи всасывающей пробки, сигнализация и в самом деле молчала.
В нос ударил слабый запах плесени. Какая духота…
Пит лег животом на цветочную клумбу, просунул голову в дыру, образовавшуюся на месте окна, оттолкнулся ногами и, с вытянутыми вперед руками, проскользнул в темноту.
Сюда проникал лишь слабый свет уличного фонаря. Именно поэтому Пит и увидел их с такой обескураживающей ясностью.
Глаза.
Те, что смотрели на него сейчас.
– Рон Дж. Тревис.
– Не сейчас, Гренс.
– Я только что получил эту фотографию. Вот, взгляни…
– Потом.
– Двухэтажная кирпичная вилла, белый забор. Обрати внимание на края фотографии, вот здесь. Похоже, тот, кто снимал, прятался за деревьями. И стоял совсем близко, метрах в пятнадцати от дома.
– Одну минуту, хорошо?
– Хоффман.
– Хоффман?
– Он прислал это на мой телефон тридцать секунд назад. Текст: «Рон Дж. Тревис. 26, Болфорд-стрит?» С вопросительным знаком.
Только теперь комиссару шведской полиции удалось привлечь ее внимание.
– Тревис и вопросительный знак?
– Именно.
Бирте вместе с другими участниками совещания стояла возле огромного экрана в душном конференц-зале. Она извинилась, попросив коллег из центра по борьбе с киберпреступлениями и таможни США посторониться, чтобы дать ей дорогу, и отвела Эверта Гренса в сторону.
– То есть ты хочешь сказать…
– Именно.
– …это может быть тот самый дом? И это его имя?
– Я хочу сказать, что охота еще не закончилась. Хоффман всего лишь скинул мне эти снимки.
Бирте уже сдалась. Приняла единственное неприемлемое для нее решение – потерять лидера, чтобы не потерять все.
– Но если это так, то…
И вот сейчас окошко приоткрылось. Затеплилась надежда, потому что их агент был у цели.
– Свяжись с местной полицией, Гренс. Дай им координаты, и…
– Нет.
– Делай, как я тебе говорю. Если, конечно, хочешь и дальше оставаться в этой комнате.
– Если мы пойдем на штурм сейчас, Бирте, если американская полиция появится возле этого дома… Ты сама знаешь, что тогда произойдет. Тогда мы точно не доберемся до содержимого его компьютера. Если Хоффман посчитал бы, что подкрепление сможет увеличить наши шансы, так бы прямо и написал об этом. Но он прислал мне то, что прислал. Поэтому подождем бить тревогу. Будем готовиться, приложив максимум усилий.
Они смотрели друг на друга. Долго и пристально, пока Бирте, наконец, не кивнула.
– Ты знаешь его лучше меня.
Гренс кивнул в ответ.
– Занимайся коллегами, Бирте. А я тем временем попробую выяснить, что стоит за именем Рон Дж. Тревис.
Бирте вернулась к гигантскому экрану, разделенному на двадцать окошек одинакового размера. Внизу каждого окошка маячил никнейм члена педофильского сообщества и его местонахождение. В левом верхнем – Леденец, Цюрих. Затем Грегориус, Антверпен. И далее до восемнадцатого (Королева Мэри, Колумбия) и девятнадцатого (Мариетта, Портленд) номеров. Последнее, двадцатое окошко оставалось черным. Его зарезервировали для Оникса.
– Осталось шестьдесят секунд.
Бирте с беспроводным микрофоном в руке обращалась к коллегам.
– Сорок пять секунд…