— Оказалось, все очень легко, — удовлетворенно констатировал я. — Спасибо за помощь.
Кемп-Лоур начал бить ногами в дверь.
— Выпустите меня, — кричал он. — Что вы собираетесь делать?
— Он не видел тебя? — мягко спросила Джоанна.
— Не видел, — подтвердил я. — наверное, лучше оставить его в неведении, пока я отвезу тебя в Ньюбери и посажу в поезд.
— Это безопасно? — Она выглядела озабоченной.
— Я скоро вернусь, — пообещал я. — Пойдем.
Прежде чем отвезти Джоанну в Ньюбери, я поставил машину Кемп-Лоура к кустам, где ее не было видно. Меньше всего мне хотелось, чтобы какой-нибудь местный житель из любопытства решил обследовать коттедж. Я отвез Джоанну на станцию, минут через двадцать вернулся и опять спрятал машину в кустах.
Я спокойно обошел дом и подошел к окну.
Кемп-Лоур ухватился за трубы и яростно тряс их. Крепко зацементированные, они не дрогнули.
Когда он заметил меня, он тут же замер, и злость на его лице сменилась явным удивлением.
— Кого вы ожидали увидеть? — спросил я.
— Я не понимаю, что происходит, — начал он. — Какая-то проклятая дура заперла меня здесь около часа назад, а сама уехала. Выпустите меня быстро. — Дыхание с хрипом вырывалось из горла. — Тут лошадь, — продолжал он, — от нее у меня астма.
— Да, — спокойно согласился я. — Знаю.
Это поразило его.
— Так это были вы…
— Да.
Он стоял и смотрел на меня через решетку из труб.
— Вы намеренно заперли меня с лошадью? — Он возвысил голос.
— Да, — подтвердил я.
— Почему? — закричал он. Должно быть, он догадался, но я не отвечал, и он спросил еще раз почти шепотом: — Почему?
— Даю вам полчаса подумать над ответом, — сказал я, повернулся и пошел.
— Нет, — воскликнул он. — Мне плохо, у меня астма. Выпустите меня. — Я вернулся и подошел ближе. Дыхание со свистом вырывалось из груди, но он даже не расслабил галстук и не расстегнул воротник. Опасности не было.
— Стойте у окна и дышите свежим воздухом, — посоветовал я.
— Холодно. Тут просто ледяной дом.
— Может быть, — улыбнулся я. — Но вы счастливчик… вы можете двигаться, чтобы согреться, на вас теплый пиджак… и я не вылил три ведра холодной воды вам на голову.
Он открыл рот и быстро задышал. Наконец-то, подумал я, он начал понимать, что ему так запросто не выбраться из своей тюрьмы.
Я вернулся, посидев на сене полчаса и слушая, как он попеременно то пинал дверь, то звал на помощь. Кемп-Лоур отталкивал Баттонхук, которая ласково положила голову ему на плечо. Я рассмеялся, и он чуть не лопнул от злости.
— Заберите ее, — застонал он. — Она не отходит от меня. Я не могу дышать.
Он схватился за трубу одной рукой, а другой отталкивал Баттонхук.
— Если вы не будете так шуметь, она вернется в угол к сену.
Он посмотрел на меня через барьер из труб, и лицо его исказилось от злости, ненависти и страха. Астматический приступ усиливался. Он расстегнул рубашку и бросил на пол галстук, я заметил, как тяжело он дышит.
Я положил коробку с сахаром на подоконник и быстро отдернул руку, которую он попытался схватить.
— Положите немного сахара ей на сено. Ну кладите же, — добавил я, видя, что он колеблется. — Он без допинга.
Его голова резко дернулась. Я с горечью посмотрел в его испуганные глаза.
— Двадцать восемь лошадей, начиная с Шантитауна. Двадцать восемь сонных лошадей съели сахар из ваших рук перед скачкой.
Он схватил коробку, нервно разорвал ее и высыпал кубики на сено в другом углу комнаты. Баттонхук последовала за ним и, опустив голову, начала хрупать сахар. Он подошел к окну.
— Вы так не отделаетесь. Вы пойдете в тюрьму. Я увижу, как вас пригвоздят к позорному столбу.
— Поберегите дыхание, — перебил я его. — А если хотите пожаловаться полиции на то, как я обращаюсь с вами, ради бога.
— Вы так скоро попадете в тюрьму, что даже не догадаетесь, кто посадил вас, — грозил он, и дыхание со свистом прорывалось сквозь зубы. — Торопитесь, говорите, что вы хотели.
— Торопиться? — медленно повторил я. — Нет, спешить некуда.
— Вы должны выпустить меня не позже полвторого, — настороженно заявил он. — У меня в пять репетиция.
Я улыбнулся. По-видимому, это была неприятная улыбка.
— Вы очутились здесь в пятницу не случайно.