Ужас! Он усмехнулся и вдруг понял — да, ужас. Беззащитность перед сильнейшим, полная незащищенность. Ползет муравей — а паук, или земляная оса, или еще кто-то, просто больше и сильнее, — просто берут и убивают его. И сами умирают в пасти ящерицы, а та—в зубах змеи. Человек может хоть попробовать защититься. .. в подобных ситуациях, да и убивать людей не так нелепо. Взял в руки меч — будь готов к смерти. Знал, на что идешь.
Он выглянул в «большой мир». Все тихо.
Опустился и замер. Тонкий желтый луч пробился сквозь траву. По листу вереска, тонкому, удивительно зеленому в вечернем свете, полз жучок. На такого не обратишь внимания из того, другого, мира: обычный, скажешь только, и все. А здесь по листу шествовал удивительный и неповторимый обитатель. Когда до него всего один взмах ресницы, замечаешь, как красив этот невзрачный жук. Синевато отблескивают толстые, кованые крылья, чернота лат только подчеркивает красоту и благородство рыцаря. Тонкий клинок сзади и могучее оружие на голове. Похоже, на синеватом панцире даже можно разглядеть фамильный герб. Жучище!
Он грезил.
Серое трепыхание. Он затаил дыхание. Легким сгустком серого тумана проплыл вечерний... мотылек? Даже слово не сразу вспомнилось. Мотылек долетел и прилепился к высохшему стволу лопуха, вмиг став неразличимым на его фоне. Серый, словно завернутый в серый балахон адепта Темного круга.
Почему-то щемило сердце.
Неслышно переступая мохнатыми лапами, ползла, изгибаясь, огромная гусеница, похожая на толстый каток соломы немыслимой длины. Он вновь, как мальчишка, замерев и слыша только стук собственного сердца, смотрел на странный, другой мир. Таинственный и ошеломляющий, полный загадок и удивительных приключений, другой, похожий и непохожий...
Он вздрогнул, вслушался. Так и есть, собаки!
Улыбка, разгладившая было острые, резкие черты бледного лица, вмиг исчезла, оставив после себя тонкие, по-змеиному сжатые губы. Глаза, ставшие голубыми почти как раньше, побурели, словно в них плеснули кровью.
Он поднял голову и увидел. Преследователи. Собаки летели по лугу прямо к нему, за псами следом из-за края леса вываливала толпа, вооруженная — он знал — кто топором, кто мечом, а кто и просто заостренным колом, выдернутым из изгороди. Похоже, нашли! До ушей донесся яростный ор и злой лай. Вот и учуяли!
Толпа затрясла оружием. Ну что ж, таиться более нет смысла.
Он поднялся.
Взвихрился черный балахон, и вмиг округ стало темней. Намного темней. Что ж, он ждал ночи, он хотел уйти, никого больше не трогая. Просто уйти. Далеко-далеко, может даже в какой-то... другой мир. И ушел бы, и не тронул никого.
Толпа ускорила шаги, крики стали громче и яростней. В свете заходящего солнца заблестело оружие. Собаки были уже рядом. Он уже видел их горящие глаза, распахнутые клыкастые пасти. Любо-дорого посмотреть.
Сила послушно потянулась к нему. Он не случайно затаился здесь, на старом поле битвы, среди груд костей, слегка присыпанных за полсотни лет землей. Сколько здесь было пролито крови, сколько здесь витало страданий! Просто клад. Вскинул руки и увидел, как с распростертых пальцев потекли серые нити — Паутина Праха, простое заклинание темного мага. Оно достигло собак, нити оплели псов, высасывая жизнь, и те упали замертво.
Люди и не думали останавливаться, только заголосили сильнее и побежали быстрее. Их вели ярость и страх. Конечно, страх, только он способен толкнуть это стадо на решительные шаги. Подумаешь, один младенец... А теперь — три десятка взрослых...
Это много, слишком много для одного воина.
Но он не воин.
— Смерть некроманту! — услышал он визгливый выкрик.
Да, это ему сулят смерть.
Некромант.
Он зло ухмыльнулся и вскинул руки.
СЕРГЕЙ БЕРЕЖНОЙ
Шиворот-навыворот
Повесть
После полудня свершилось: сначала я получил расчетные, приятно подытожив эпопею с подработкой на стройках столицы, а потом ликвидировал последний хвост на факультете. Теперь чувствовал необыкновенный прилив сил и настроения.