— До конца не дочитывал: страшно. После ведь не переиграешь, билет выдается в один конец...
Манюня тоже почувствовала, что с нашим товарищем нехорошо, и возмутилась:
— Яша, это ведь смешно! Оглянись по сторонам! Мы посреди Москвы, за окном двадцать первый век, вон шпиль родного универа. А ты говоришь как не знаю кто. Дремучий халдей вавилонский...
Манюня — математик, значит, закостенелый рационалист.
— Халдеи с шумерами были не глупее нас, — обиделся за своих Бармалей.
Он историк, а древнее Междуречье было его последним увлечением. Все уши нам прожужжал Вавилоном, недаром он Маню-не на язык подвернулся.
— Текст Великой Ключицы можно найти даже в печатных изданиях, — защищался Бармалей. — Если знать, где искать. Но в моем документе есть кое-что уникальное, вы еще увидите. Я начинал его зачитывать. Результат лучше наблюдать воочию. Хотите, попробуем вместе?
Он задержал взгляд на мне и стал им меня буквально буравить. Я пробормотал:
— Ну, почему бы и не попробовать.
Обожаю эксперименты — Бармалей знал, как меня подловить.
— Прекрасно! — возликовал он.
Минут десять-пятнадцать мы с Манюней под Яшкиным руководством изучали текст — надо же было для начала посмотреть, что он из себя представляет. Потом выключили радио, и Яшка, патетически гнусавя, как он это любит и умеет делать, принялся читать рукопись вслух.
И буквы на бумажке, едва он начал, засветились. Прочитанные письмена просто пылали неоново-рубиновым пламенем. Остальные с каждым Яшкиным словом мерцали все отчетливее, а когда он подобрался к концу первого абзаца, заиграли натуральными огненными бликами. Дальше Бармалей читать не стал, оборвавшись на полуфразе.
— Чем ярче мерцает непрочитанное, тем навязчивее становится желание дочитать текст до конца, — поведал чтец, вытирая внезапный пот. Язык у него ворочался с очевидными затруднениями. Он натянуто засмеялся:
— Зловещий оттенок, а?
Огонь, которым полыхала Ключица, имел действительно весьма отвратный вид. Он мне только в первый момент показался рубиновым, а теперь извивающиеся на желтом фоне буквы-огоньки напоминали сильнее всего скользких жирных пиявок на нездоровой желтой коже — пиявок, сочащихся мрачным матовым пламенем, точно фосфоресцирующим кровавым гноем. Отталкивающее, гадкое зрелище. Бармалею стоило бы в морду дать за то, что он приволок сюда эту мерзость, да еще и вывалил на обеденный стол. Нате вам к чаю, кушайте пожалс-ста! Бр-рр...
Впрочем, чего еще и ждать от Бармалея. Некоторое время мы молча наблюдали странный феномен, потом огоньки-пиявки стали тускнеть и погасли.
— Ловкий фокус, — сказала Манюня. Да, женщину, всякие виды на веку повидавшую, ничем не прошибешь. Я за Манюню был горд.
Но Бармалей воспринял ее непробиваемый скепсис благодушно. Подлец не сомневался, что впечатлены мы оба одинаково.
Я почесал темечко. Потом спросил:
— Ну, а дальше кто читать будет?
Бармалей умыл руки:
— Не я.
И стрельнул лукавым оком в меня. А я отвел взгляд и опасливо покосился на Манюню. Ей полезть в бутылку — раз плюнуть, а кому всегда расхлебывать? Но и Манюня на этот раз проявила благоразумие.
Никто не стал друг друга подначивать—некоторое время мы молчали. Потом Бармалей глубокомысленно потер подбородок:
— Всего-навсего владеть такой вещью — круто. Но жаль, что ее ни к чему не применить. Такое добро зря пропадает...
Манюня фыркнула:
— Тоже мне добро!
И тут вынырнула из киберспейса Анюня. Отвлеклась хлебнуть чаю с сигаретой, блондиночка моя. Чтоб в этом вертепе тебе на рабочее место чай-кофе подали — век не дождешься, а без горячительных напитков она не курит.
Поздоровалась с Бармалеем — только сейчас его заметила, уходит в комп всегда с головой. Часто и нервно поправляя очки на носу — очки ей очень к лицу, люблю, когда она в очках, — заварила чифирь на скорую руку. Мы с Манюней ввели ее в курс дела. Это оказалось легко: выяснилось, что Анюня даже знает о Великой Ключице. Филолог.
Прихлебывая чай, она поделилась соображениями:
— Может быть, все и вздор, но я бы проверять не стала. Шутки шутками, а мало ли...
И ее застекленевшие зеленые глазки подернулись туманной дымкой:
— Когда-то я о Великой Ключице задумывалась, и знаете, по какому поводу? Вы ведь слышали о черной мессе сатанистов. Там все нужно делать точно как в обычной христианской, только наоборот. А что если поступить так же с их главным заклятием? Прочесть его задом наперед?
— Ух ты! — немедленно сложил губы дудочкой Бармалей. — Круто! Я об этом не думал, а ведь и в самом деле. У сил Добра и Зла все наперекор друг дружке...