— Уважаемый серафим, пригласить вас — это действительно лично моя затея, которая моих друзей не касается. Давайте будем к ним великодушны.
Серафим подумал и кивнул:
— Ну, как прикажете. Значит, разговор у нас пойдет лишь о вашей душе, Хасанов Вова. Присутствующих здесь баламута пустоцветного Яшку Бармалея и Марию Заморокову, блудницу недостойную, попрошу не встревать.
Манюня едва слышно буркнула: «Зовите меня Магдалиной...» В ее заявление был вложен особенный смысл: Яшка с нами недавно поделился информацией, что знаменитая «кающаяся Мария Магдалина» никогда не была блудницей. В смысле, не в чем ей было каяться. Согласно Яшкиным сведениям, Мария Магдалина была такой же ученицей Христа, как и другие его апостолы, и такой же проповедницей Его учения. И ничего больше. Просто ее образ смешали с образами других Марий, в частности Марии Египетской, которая с Иисусом никогда лично не встречалась, зато действительно была раскаявшейся блудницей. Ранней христианской церкви очень не хотелось признавать, что среди избранных Учителем была женщина — равная с людьми... Пусть она лучше считается примазавшейся потаскухой. Вот так. В православии, правда, Марию Магдалину всегда почитали как «равноапостольную», но и все равно: «равноапостольная» и «женщина-апостол» — немножко разные вещи, согласитесь. Да и пропаганда образа Магдалины как блудницы оказала настолько сильное действие на христиан всех ветвей и ответвлений, что даже и православные в большинстве своем тоже до сих пор сомневаются в ее «облико морале» — особенно всякие маловерующие, типа нас.
Так что Манюня буркнула не просто так, а с вызовом. Серафим вызов проигнорировал.
Яшка, немедленно почувствовавший себя гораздо увереннее, поддержал выступление новой Магдалины:
— Кому Яшка Бармалей, а кому Иван Иванович Варфоломеев!
Голос у него дрожать мигом перестал.
— Бросьте, — отмахнулся от них обоих серафим, поморщившись, и развернулся ко мне.
Некоторое время мы с ним разглядывали друг друга. Ангел смотрел на меня задумчиво, а я на него, наверное, очумело. Интересно, как к нему крепятся крылья? Растут прямо из-под кожи? Наверное, пока не полетит, все равно не разглядеть.
Наш поединок взглядов прервала любопытная Манюня. Видимо, окончательно уверилась, что лично ей ничто уже не угрожает, и расхрабрилась. Она спросила небесного посланника:
— А что у вас в руках за бумаги?
Посланник после непродолжительной внутренней борьбы сменил задумчивое выражение лица на деловое.
— Это, — сказал он, кинув взгляд на листы в руках и снова вперившись в меня, — образцы типовых контрактов. Надлежит выбрать один из них, и только как исключение мы иногда вносим индивидуальные поправки. Но не более, чем по одному из непринципиальных пунктов.
Серафим говорил, обращаясь к одному ко мне, не сводя с меня взгляда. Потом ко мне даже сунулся:
— Желаете ознакомиться с вариантами?
Никакими подобными желаниями я в тот миг не страдал. Хотелось совершенно противоположного: проснуться и забыть кошмар поскорее. К тому же я сильно сомневался, что еще способен во что-либо вчитываться. Все мое хладнокровие ушло на предыдущий широкий жест. Во рту теперь стояла отвратительная сушь, в виски колотило кузнечным молотом. В глазах плясали темные разводы. Весело было бы взять и хлопнуться в обморок!
Я попытался поправить положение чаем — спасибо, хоть руки не дрожали (почти). Потом кое-как выдавил:
— Видите ли, уважаемый серафим, мы с вами, судя по всему, друг друга не вполне понимаем. Я, собственно, не помышлял ни о каком контракте. Хотелось просто пообщаться.
Серафим грустно покачал головой:
— Уважаемый Вова, простое общение со смертными у нас, ангелов, не в ходу. Мы с людьми общаемся исключительно по делу, не взыщите. Так что, не отнимайте, пожалуйста, моего драгоценного времени. И сразу вношу ясность: отказаться от контракта невозможно. Кто не с нами, тот против нас. Вы же не горите желанием прямо сейчас отправиться на муки вечные в геенну огненную?
У меня снова пересохло во рту. Ангел небесный, тем временем, начал вещать, перебирая свои бумажки:
— Итак, возможны три варианта. Первый — это, так сказать, минимальная программа. С вашей стороны — жизнь по заповедям и не во грехе, неукоснительное следование Промыслу Божьему, посильная пропаганда Благодати Господней. Как видите, ничего особо обременительного. Миллионы людей живут так задаром, уповая лишь на милость Всевышнего. Естественно, Господь старается их не забывать. В вашем же случае мы предоставляем твердые гарантии. Обязуемся во время вашей земной жизни хранить вас от соблазнов мира настолько, насколько возможно. Обязуемся по смерти обслужить Вашу душу вне всякой очереди. Стигматы — пункт, допускающий варианты. Непринципиальный пункт, но если вы его не отвергаете, у вас появляется возможность со временем претендовать на ангельский чин. А иначе по смерти имеет место простое водворение души Вашей в сады Эдемские гарантированно безо всяких проволочек и на веки вечные.