Серафим тяжело перевел дух, и я, улучив момент, робко поинтересовался:
—А как там в садах Эдемских насчет райских дев и прочего...
Не знаю, зачем я присовокупил «и прочего». Только одна безрадостная дума целиком завладела моим сознанием. На веки вечные!
— Вова! — осадил меня серафим. — Гурии находятся в мусульманском секторе, можете о них и не думать. Из Эдема в Джанну и обратно у нас такси и трамваи не ходят.
Предупреждая мой следующий вопрос, уже готовый сорваться с языка, серафим тут же поспешил расставить последние точки над «и»:
— Бог един, и все Его религии пред Ним равны, но перемена вероисповедания не приветствуется. Посмертных мытарств души не избежать, даже если вере изменяет истинный праведник — из искреннего и чистого чувства. А это не ваш случай, Вова.
Я сам понимал, что не мой. Но какая перемена веры? Ведь еще неизвестно, крещен ли я. Мои родители, как и подразумевает их закоренелое совковое воспитание, мыслят категориями непрошибаемого материализма. И сами в церковь ни ногой, и тащить туда меня им бы и в голову не пришло. Единственно, возили они меня как-то в детстве полюбоваться бесподобной Покрова на Нерли, но даже не заикнулись о том, что этот выдающийся памятник древнерусского зодчества — Божий храм.
Я, конечно, человек более широких взглядов, но тоже на принятие веры не сподобился. Хотя, например, к той же Покрова на Нерли, к самой красивой церкви в мире, меня влекло неудержимо, и я, едва смог передвигаться самостоятельно, возвращался в нее вновь и вновь. Но только в качестве туриста.
Правда, покойная двоюродная бабка... Ходила в семье версия, что когда я был еще младенцем, она меня тайно крестила. Я поделился сомнениями с серафимом. Он их рассеял, как мне почудилось, не без затаенного злорадства:
— Если бы вы не были крещены, Владимир, Великая Ключица не сработала бы ни в какую сторону.
Значит, бабка свершила-таки свое черное дело. А иначе, выходит, у меня бы сейчас и вовсе не было никаких проблем с серафимами. Спасибо, бабуля! И негасимым синим пламенем гореть бы тебе в аду...
А серафим не рассусоливал:
— Я надеюсь, с минимальной программой разобрались. Вот более серьезная версия: она предполагает, что вы, Вова, добровольно и от чистого сердца решаетесь целиком посвятить жизнь бескорыстному служению людям. Во Славу Всевышнего, естественно. Со своей стороны, мы гарантируем, что у вас будет возможность раскрыться на поприще подвижничества полностью. Возможно, еще при жизни вас причислят к лику блаженных. А после смерти немедленно начинается ваша небесная карьера. Разумеется, с младшего, девятого чина — с простого ангела. Но до архангела и Начала — уже рукой подать. И здесь тоже имеется под-вариант со стигматами. При жизни приняв стигматы ран Христовых, вы после смерти сразу производитесь в архангелы, а если являлись еще и служителем церкви, то в Начала. Но служитель церкви — подвижник без стигматов — это не тянет больше, чем на архангела. Кстати, само по себе служение в церкви вообще не котируется никак. Только дает дополнительный плюс к подвижничеству.
Тут же мне пришли на ум имена матери Терезы и Сергия Радонежского. Больше никого из великих подвижников вспомнить не получалось: мой ошеломленный мозг работал в режиме максимальной безопасности и, следовательно, минимальных энергозатрат. Но и так получалась славная компания. Сергий Радонежский с матерью Терезой — и Вовка Хасан. Как же без него? Обхохочешься, но было не до смеха. А шестикрылый, благоговейно понизив голос, уже перешел к третьему варианту.
— Наконец, программа-максимум... Если вы предпочтете контракт на ее условиях, вам, Вова, придется выложиться не на шутку. Придется проявить незаурядную целеустремленность и самоотдачу. От вас также потребуются инициативность, находчивость и твердость духа. Впрочем, никто не оспаривает, что вы необычайно предприимчивы, изобретательны и отличаетесь несгибаемым упорством в продвижении к намеченной цели — этого у вас не отнять при всем желании. Итак, я говорю о стезе пророка. Мы обеспечиваем вас первоначальной аудиторией и скромным, но впечатляющим набором карманных чудес. Предоставляем консультации любого рода и по первому требованию. В конце пути — мученическое самопожертвование и вознесение на Небеса. После смерти вы сможете претендовать сразу на чин господства, силы или власти. Это — вторая триада небесных чинов...