Бармалея я простил — Господь ему судья. Анюню, если она с Яшкой заодно, — тоже. Ее я вообще люблю. Мои внутренние метаморфозы меня теперь только радуют, себе прежнему я не могу не ужасаться.
Но за три или четыре часа, которые потребовались мне, чтобы изложить события последних суток, сомнения иного рода стали одолевать меня...
Ибо даже заключая Контракт на минимальных условиях, я получаю дар, который обременяет меня величайшей ответственностью. Я ее не боюсь, но достоин ли ее? Кто я такой, чтобы Благодать Господня благоволила ко мне по-особенному? По какому праву я претендую на то, в очереди за чем стоят другие, куда более капитальные люди?
Правильно говорила София: искусишься сам. Потому что свалившееся на меня и есть не что иное, как искушение. Хотя и такое... шиворот-навыворот. Но и все равно, оно должно быть преодолено, какой бы ни обладало силой. Я не заслуживаю ни стези пророка, ни даже Спасения и теплого местечка в Раю. И не могу идти на Контракт, которого недостоин.
Возможно, у меня не появилось бы сомнений, если б не ранг небожителей, занявшихся моей скромной персоной. По первому вызову явился сразу целый серафим, потом еще и херувим, и, наконец, сама святая София. Направить ко мне кого-нибудь из господств или сил — и то было б громадным перебором.
Ни под каким предлогом, ни на каких условиях не пойду я и на компромисс с собственной совестью. Возможно, серафим перестарался с очищением меня от скверны.
Но заслуживаю ли я мук геенны огненной? Ведь случилось всего-навсего недоразумение, единственно из-за моего прежнего безрассудства. Из-за безрассудства, которое, я уверен, вовсе не входит в число страшных, или, как принято говорить, смертных, грехов. Которое, быть может, и грехом не считается.
Да и Анна-Мария: кто о них позаботится, если не я? Бармалей, что ли? С другой стороны, на кой им обеим сдалась забота праведника? Они и так меня, своего Хасана, Вовочку, стали уже сторониться, а ведь не прошло еще и суток, как я был очищен. А насильно мил не будешь, да и не способен я теперь ни на какое насилие.
Нет, не могу я пускать на самотек пропащие души, это в высшей степени несолидно. Как ни парадоксально, у меня остается лишь один выход, и мой выбор предрешен. Раздумывать тоже некогда, время уже поджимает.
Но я и без всяких раздумий знаю, что поступаю правильно. В моем распоряжении менее четверти часа, но я должен успеть. И серафим обещал, что подглядывать за мной никто не будет.
Все, ставлю точку и сохраняюсь, вырубаю комп и зачитываю Великую Ключицу как положено.
Получилось, успел. Могу продолжить свой рассказ. Особого желания, правда, нет.
Поэтому буду краток.
Договариваться со мной от лица Лукавого пожаловали старые знакомые — серафим с херувимом. Ребята пашут на обе конторы сразу — по совместительству. Дефицит кадров, если верить им на слово.
Возможно, демоны лгут, и все с самого начала было подлой подставой. Но что тогда за сущность выступила в роли святой Софии? Ужасная Лилит? Хотя неважно.
Уже ничего нельзя исправить. Контракт подписан. Заверен мной натурально собственной кровью, о красных чернилах никто и не заикнулся.
Мое помешательство прошло. Согласно достигнутым договоренностям, Анна-Мария и пиво с сосисками, бокс, генетика и все остальные потери мне возвращены. Но в целом условия оказались так себе...
И Бармалея я, Сатаной клянусь, со свету — сживу.
ИВАН НАУМОВ
Силой и лаской
Рассказ
Не могу, говорит, тебя любить.
Всё по швам. В клочья. Всё-всё-всё.
Говорит:
— Глупая ты.
Хочу возразить, возмутиться — а у кого из нас красный диплом мехмата? А как же моя кандидатская по частным решениям задачи трёх тел? А как же?..
— Ты реши сначала задачу двух тел, — горячо и зло шепчет Макс прямо мне в лицо. — Вот они мы — ты и я, а толку?
Постель — как клетка, как ринг, из которого нельзя выйти. Тусклый ночник заливает поле боя ярче сотни прожекторов. Некуда спрятаться.
— Я не вижу тебя. Ни утром. Ни вечером. Ни ночью! — гвоздь за гвоздём, он умеет. — Ты обменяла меня на... это! — палец-молния бьёт в потолок.
Зелёные цифры часов — как счётчик такси. Ноль-три-один-четыре. Пи. Время Пифагора. Да, я пришла домой десять минут назад.