Я начала подниматься по лестнице, но мальчишка побежал от меня по дамбе. Светло-то светло, но с такой неровной поверхности он мог сорваться в любой момент. Насколько здесь глубоко? Что будет, если он упадет? Я не знала, однако ночное море, в отличие от неба, было абсолютно черным. Если он упадет, его затянет на глубину, и он утонет.
– Оставайся жить у меня! – выкрикнула я, и Пятьдесят Два остановился.
Ребенок обернулся. Его удивленное лицо осветил лунный луч: глаза широко раскрылись, как будто он увидел что-то невероятное, и я громко закричала:
– Оставайся жить у меня. Будем жить в этом доме вдвоем.
От непривычно быстрого бега я задыхалась, сердце готово было разорваться, качая кровь, словно насос, а царапину на щеке саднило. Громко дыша, я выпалила:
– Я все думала, что же будет лучше всего. Это ведь я сказала, что буду слушать твой голос? Вот мне и показалось, что неправильно будет просто отдать тебя кому-то. К тому же я хочу быть рядом. Давай будем жить вдвоем. Я не такой уж замечательный взрослый и наверняка буду тебя временами разочаровывать, но я буду стараться взрослеть вместе с тобой.
Я говорила, не останавливаясь, а Пятьдесят Два смотрел на меня, будто пытался распознать мои истинные намерения. Он уже начинал терять веру во взрослых, и я повторила:
– Правда! Я хочу быть рядом с тобой! Хочу увидеть, как ты встретишь свою пару, которую тебе предназначено встретить.
Мальчик удивленно моргнул. Я слегка улыбнулась его изумлению и продолжила:
– Ты слышал про «духовные пары»? Я, правда, и сама узнала это от одного человека – говорят, что у каждого есть «духовная пара». Тот единственный, кто станет твоей половинкой, кого ты сможешь полюбить и кто будет любить тебя. У тебя тоже обязательно есть такой человек. И пока ты этого человека не встретишь, я буду тебя защищать!
Слова, которые я столько раз вспоминала и бережно хранила в себе, вдруг возродились у меня на языке. На глаза сами по себе навернулись слезы.
Ан. Слышишь, Ан! Один из китов, который донес до меня свой голос, – это ведь ты, да? В самом конце я все-таки смогла услышать твой голос. Ты снова спас меня. И это ты указал мне и этому ребенку новую жизнь.
Я не смогла сделать тебя счастливым, но обязательно сделаю счастливым этого маленького мальчика. И я всегда, всегда буду слушать его голос! Я не буду просить тебя о прощении, но защити меня и защити этого ребенка.
– Я буду оберегать тебя. Пойдем домой.
Вытянув руку, я с любовью произнесла его имя:
– Пойдем со мной, Итоси.
В лунном свете я поняла, что его бьет крупная дрожь. Пятьдесят Два посмотрел в ночное небо, и в огромном мире, где был слышен только шум волн, раздался крик.
Итоси, согнувшись, кричал:
– А-а-а-а! А-а-а-а-а!
Я, не опуская руку, наблюдала за тем, как он словно борется с чем-то. Вытерев слезы, Итоси закричал, глядя на меня:
– Кинако!
Он отчетливо позвал меня. Его голос напоминал Ана, однако это кричал Итоси.
– Итоси!
– Кинако! Кинако!
И ребенок побежал ко мне со всех ног. Когда он налетел на меня с объятьями, я приняла их всем телом. В моих руках находились осязаемые сила и тепло, и в ответ я крепко обняла мальчишку и заревела в голос.
Со мной снова случилась судьбоносная встреча. В первый раз кто-то услышал мой голос, во второй раз слушать буду я. Я никогда не забуду эти две встречи и ту радость, которую получила от них.
Вдалеке раздался стук – словно ударили по земле. Мы, не разжимая объятий, вздрогнули. Вытерев слезы, вместе посмотрели вдаль, туда, где заканчивалась береговая линия.
– Не может быть…
С брызгами в море погружался огромный хвост.
Глава восьмая
Пятидесятидвухгерцевые киты
О том, что устроить наше совместное проживание с Итоси будет очень трудно, объяснила мать Котоми – Масако.
Масако оказалась очень методичной женщиной. После развода с Синаги она вернулась в родительский дом в Бэппу и теперь вместе со вторым мужем и несколькими подругами заведовала детской столовой. Рядом с их большим домом стояло здание под вывеской «Столовая Маса-тян».
– Когда Сатиэ мне позвонила, я подумала, что это какой-то кошмарный сон. Разве такое возможно?! Впрочем, он очень похож на Котоми, какой она была в то время, когда я от них уехала. Так похож, а они… как они с Котоми могли… – причитала Масако, глядя на Итоси.
Ее нынешний муж, Сюдзи, похоже, был слезливым, а потому разрыдался, увидев встречу бабушки и внука. У них не было своих детей, и, когда я объяснила, в чем дело, Сюдзи заявил, что непременно хочет забрать ребенка к себе. Масако тоже кивала: взять мальчика в дом было для них совершенно естественно.