Возникновение книгопечатания в Московском государстве совпало с эпохой Ивана Грозного. Книги кирилловской печати — польские, белорусские, югославянские — уже были известны на Руси. Сведения о работе европейских печатников были также известны москвитянам. Легенды о венецианских мастерах-издателях, видимо, настолько возбудили стремление Московского царя быть не хуже "фрягов", что сведения о том попали в послесловие "Апостола" 1564 г. Царь стремился выглядеть не хуже иностранцев и требовал вести просветительскую работу.
Введение книгопечатания стало возможно не только по указанию царя, но и благодаря тому уровню знаний русских людей, технические умения которых позволили быстро создать "неведомый до того" печатный стан.
В 1550 — начале 1560-х годов в Москве работала особая, частная, типография, выпустившая ряд книг без указания в них на царское повеление их печатать. Эти книги считаются анонимными или безвыходными изданиями, которые подготовили появление "Апостола" — шедевра русского полиграфического искусства.
1 марта 1564 г. повелением Ивана Васильевича IV и благословением митрополита всея Руси Макария вышла первая русская точно датированная книга "Апостол", а издатели Иван Федоров с Петром Мстиславцем вошли в историю как русские первопечатники [3, 5]. Книгопечатание в Москве развивалось и после Ивана Федорова. В столице первопечатник оставил своих учеников Никифора Тарасиева и Андроника Тимофеева Невежу. В 1567–1568 гг. они возродили московскую типографию, из которой в 1568 г. вышло первое послефедоровское издание — Псалтырь. В 1571 г. пожар уничтожил Печатный двор. В 1577 г. по поручению Ивана Грозного была организована типография в Александровской слободе, где также выпустили Псалтырь. После долгого перерыва в 1589 г. в Москве вновь начинает работать Печатный двор, на котором Андроник Невежа издает «Триодь постную». Всего в XVI веке на территории Московского государства было выпущено 19 изданий, средний тираж которых составлял 1000–1200 экземпляров. Главный итог работы мастеров XVI столетия заключается в организации крупной типографии европейского типа на государственной основе Московского Печатного двора, которым до 1602 г, руководил мастер Андроник Невежа.
Власти нетерпимо относились к книгам, поступавшим из Белоруссии и Украины, где широко обращались книги светской тематики, например, "Театрум света всего", или, так называемые "летучие листки", в которых преобладали сенсационные, курьезные сообщения. Настороженное отношение вызывали книги и информация, поступавшая из-за рубежа. Ситуация осложнилась в связи с оппозиционными настроениями старообрядцев. В 1682 г. они потребовали публичного диспута "об истинности" книг и обвинили справщиков типографии и патриарха в нерадивом отношении к печатным книгам. В результате в народе появилось недоверие к изданиям Печатного двора, и многие предпочитали иметь одну старую книгу, нежели несколько новых.
Церковь ревностно относилась к справе богослужебных текстов и неоднократно издавала указы, запрещающие обращение недозволенных или неодобренных книг [3, 5].
В 1679 г. Симеон Полоцкий, известный белорусский просветитель и писатель, прибывший в Москву по приглашению царя Алексея Михайловича в качестве учителя царских детей, открыл типографию, которая выпускала светские книги, неподвластные церковной цензуре.
Типография получила название "Верхней", так как помещалась в верхних покоях царского дворца.
Для её оснащения с Печатного двора было велено "отпускать всякие книжные припасы". Симеон Полоцкий самостоятельно формировал издательский репертуар, сам сочинял произведения для печати. Первой книгой, изданной в этой типографии, был "Букварь языка славенска". Типография Симеона Полоцкого действовала в условиях относительной финансовой свободы. Это позволяло ему выпускать книги, тематика которых отличалась от тех, что имелись на Печатном дворе.
Производительность типографии за четыре года её существования была невелика — всего семь книг исторического, математического, медицинского содержания: "Букварь языка словенска" (1680), "Тестамент, или Завет Василия царя греческого" (1680), "Псалтырь рифмотворная" (1680), "История о Варлааме и Иоасафе" (1681), "Обед душевный" (1681), "Считание удобное" (1682). Последняя книга — "Вечерня душевная" (1683) — была напечатана уже после смерти С.Полоцкого его учеником Сильвестром Медведевым. Эти книги предназначались для домашнего чтения и являлись образцами нравственно-познавательной литературы.
Симеон Полоцкий обучал наследников трона Алексея и Федора, царевну Софью, участвовал в обучении царевича Петра (будущего царя Петра I), специально для которого издал букварь со своим стихотворным предисловием. С. Полоцкий стал первым в России профессиональным писателем, писал стихи на польском и белорусско-украинском языках, участвовал в подготовке полного перевода русской Библии, явился основоположником поэтического и драматического жанров в русской литературе, был талантливым проповедником.
Книги С.Полоцкого оказали важное влияние на формирование мировоззрения молодого поколения царедворцев, воспитали в них реформаторские взгляды, проявившиеся в начале следующего XVIII столетия.
После кончины С. Полоцкого типография стала безнадзорной, и власти настояли на её закрытии. Оборудование было свезено на Печатный двор, а печатное дело вновь сосредоточилось исключительно в руках государства и всецело попало под влияние церкви [3, 5, 7, 8]. Немногочисленные печатные светские книги не могли удовлетворить потребность в литературе исторической, естественнонаучной, художественной. Основным источником светских знаний все еще являлась рукописная книга, имевшая широкий спрос. Она полнее удовлетворяла общественную потребность в научной информации и прикладных знаниях. Кроме того, рукописные книги зачастую стоили дешевле печатных.
Если в XVI веке основную массу книг составляли религиозные издания, рассчитанные на немногих образованных людей, то в XVII веке поток политических книг, брошюр и листовок увеличился во много раз. XVI век был временем господства книг на латинском языке, а в XVII веке преобладают книги на народных языках — французском, немецком, итальянском, голландском, английском.
Вместе с роскошными изданиями к читателю пришла и другая, более доступная книга.
Она издавалась на народных языках разных стран.
XVII век с его усилением политической борьбы, век надвигающихся революций и демократизации общества потребовал выпуска большего количества дешевых изданий.
Фирма Эльзевиров, основанная Лодевейком старшим, просуществовала с 1581 по 1712 г. Многочисленная династия: Лодевейк (ок.1540–1617), Матиас (1564–1640), Бонавентура (1583–1652), Абрахам (1592–1652) — прославилась во всех странах Европы изданиями научной и учебной книги. У них было предприятие огромного размаха, и оно сыграло выдающуюся роль во всей дальнейшей истории книжного дела.
Красивый и простой шрифт для малоформатных изданий, разработанный в их типографии и получивший название эльзевир, применяется и до настоящего времени. Они ввели в употребление и необычно малые для того времени форматы в 1/16,1/24 долю листа. Особенно интересно введение Эльзевирами формата 1/12, который выходит за пределы пропорции, кратной двум, является как бы вытянутым, удлиненным. Он так и именуется: формат-эльзевир.
Эльзевиры выпустили несколько миниатюрных изданий, которые наглядно демонстрировали достижения издателей в полиграфии и искусстве оформления книги. В 1627 г. была выпущена миниатюрная книжечка "О королевском праве" (92*56 мм). В следующем году были напечатаны "Афоризмы" Гиппократа, размер этой книги был еще меньше (92*44), а формат "Сатирикона" Петронис 1676–1677 года издания составил и вовсе 88*48 мм.
Уменьшение форматов привело к удешевлению книг, способствовало увеличению тиражей. Наряду с феодалами и церковниками потребителями книг становится "третье сословие" — незнатные и небогатые люди. Современниками это воспринимается как настоящая революция на книжном рынке. Книга Эльзевиров выходит из замков и аббатств и выходит на шумные площади городов. Становится модным носить книги с собой. Для этой цели в одежде появился "кармашек для книги". Поэтому иногда и говорят, что Эльзевиры открыли эпоху карманной ги. Когда умер издатель Данил Эльзевир (1626–1680), философ Д. Локк сказал: "Его смерть — общественная потеря"[3].