– Я не думал, что мы это сделаем, – возразил Доктор. – Я намеренно уменьшил наше ускорение.
Теперь, когда мы были значительно выше окружающих зданий, я мог смутно видеть огни города сквозь пелену дождя. Еще один взгляд на барометр показал, что мы быстро поднимаемся и скоро окажемся над облаками.
– Давайте поднимемся выше облачности, – сказал наш пилот, – и для разнообразия посмотрим на звезды. Я не видел их несколько недель.
Очень осторожно увеличивая скорость и ток, Доктор добавил:
– Пять тысяч футов должны вывести нас из облаков.
Я посмотрел на барометр и на высоте четырех тысяч футов заглянул за стекло.
– Открой окно, луч не горит, – скомандовал шеф.
Я повиновался. Воздух был прохладным, но свежим и бодрящим.
– Это первый хороший глоток свежего воздуха за долгое время, – сказал я, делая глубокие вдохи. – На юго-востоке находится наш старый друг Орион, Сириус только восходит.
Доктор подошел и встал рядом со мной.
– Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем мы сможем разорвать узы, удерживающие нас на этой земле, и посетить некоторых из наших ближайших соседей в космосе, – сказал он.
– Я часто видел сны о таком путешествии наяву, – сказал я.
– Что ж, мечты иногда сбываются, – заметил Доктор, – но мы должны продолжать наши опыты. Мы должны вернуться примерно через час.
Я закрыл окно, и Доктор вернулся к панели управления. Ряд переключателей замыкался один за другим, и когда каждый из них поворачивался, циферблат под ним медленно вращался. Указатель скорости сбоку кабины медленно поднимался по шкале, пока не остановился на восьмидесяти милях в час.
– Пока этого будет достаточно, – сказал Доктор. – Пока я не буду полностью уверен, я не хочу рисковать.
В течение часа мы тестировали сферу всеми возможными способами, поднимая, опуская, поворачивая, пока Доктор не убедился в полном ее контроле. Слабый румянец на востоке неба предупредил нас о приближении рассвета и о том, что нам пора возвращаться. Каждое наше движение автоматически записывалось на прикрепленную к стене таблицу – мое собственное маленькое устройство, которое позволяло нам без колебаний возвращаться на исходное место. Мы медленно опускались, пока не увидели путеводные огни двух помощников, которых мы оставили позади. Затем, без заметного толчка, огромная сфера снова легла в свою колыбель.
Двигатели были отключены, и сразу же была произведена проверка массивных подшипников полусфер. Они были такими же великолепными, как и тогда, когда мы взлетали, благодаря превосходному мастерству тех, кто их изготовил.
– Я прекрасно провел время, – добродушно проворчал Харви, когда мы шли домой в наши комнаты. – Я ничего не видел и не слышал, кроме искр генераторов лучей, все время, пока мы были в воздухе. Мы были в воздухе, или ты меня разыгрываешь? – шутливо спросил он. – В следующий раз, когда мы поднимемся наверх, я собираюсь назначить школьника ответственным за "лучи". Тут ни черта не нужно делать, и он может сделать это так же хорошо, как и я.
Следующие дни Харви потратил на обустройство "машины времени", он настоял, что бы ее называли именно так, в то время как бригада плотников оборудовала каюты и спальные помещения. Через шестнадцать дней после пробной поездки сфера была полностью оборудована и готова к использованию, к которому Доктор намеревался ее применить. Эта часть работы была выполнена в мое отсутствие, потому что на следующий день после нашей пробной поездки я упаковал свой чемодан и уехал в Европу, намереваясь выполнить другую миссию.
ГЛАВА III
Через три недели после только что описанных событий я поднялся на борт лайнера "Аурания" в Саутгемптоне. Он собирался отправиться в одно из своих популярных кругосветных путешествий, перевозя около девятисот пассажиров. Из них более половины были членами Международного географического общества, представителями всех цивилизованных стран, которые были избраны членами общества представлять их на конференции, недавно состоявшейся в Париже. После конференции большинство делегатов воспользовались специальной программой, организованной пароходной компанией, и привлекательными тарифами, которые им были предложены. Именно по этому мы встретили так много из них на борту "Аурании".
Некоторые из моих читателей, возможно, помнят ожесточенный спор, который велся несколько лет назад между покойным братом доктора Ламонта, профессором Томасом Ламонтом, и лидерами Международного географического общества. Те, кто помнит эти события, наверняка помнят, что профессор Ламонт утверждал, что его исследования среди ацтекских руин привели к открытию весомых доказательств касающихся правдивости легенды о потерянном континенте Атлантиде. Эти свидетельства в виде предметов торговли и искусства были спасены немногими выжившими после величайшей катастрофы, которую когда-либо знала человеческая раса, или были оставлены ими и их потомками как свидетельства их древности. К несчастью, эти драгоценные реликвии были утеряны при транспортировке, и никаких следов их так и не было найдено, несмотря на то, что профессор потратил скромные средства в тщетной попытке вернуть их.