— Вамъ что угодно? — спросилъ меня одинъ изъ шахматистовъ.
Я разсказалъ, въ чемъ дѣло.
— Какіе тамъ большевики, — отозвался корнетъ, дѣлавшій проборъ, — тамъ гдѣ-то стрѣляютъ, а тутъ сѣютъ панику. Откуда вы выдумали, что большевики въ Кіевѣ.
— Я не выдумалъ: во-первыхъ, артиллерія близко стрѣляетъ, во-вторыхъ, сами жители говорятъ, что окраина Кіева уже занята большевиками...
— Они шагъ пройдутъ, а ихъ агенты кричатъ, что версту сдѣлали, — сказалъ второй шахматистъ.
— Странно, странно, — разсуждалъ корнетъ съ гребенкой, — у насъ-то никакихъ нѣтъ распоряженій, хотя генерала Бредова я лично знаю, и вчера еще только его видѣлъ. А вотъ у васъ есть какіе-нибудь документы?
— Никакихъ.
— Регистраціонная карточка, если вы офицеръ.
— И карточки нѣтъ. Мое дѣло у коменданта.
— Ахъ, вотъ какъ... Василій! — крикнулъ онъ въ другую дверь.
Вошелъ широкоплечій мускулистый солдатъ.
— Возьми вотъ этого господина, — и корнетъ указалъ на меня, — и постереги его, да хорошенько, смотри. Понялъ?
— Понялъ, господинъ корнетъ...
Василій провелъ меня въ небольшую комнату, гдѣ были сложены старые тюфяки. Я былъ до такой степени ошеломленъ, что сдѣлался покорнѣе барана. Мой сторожъ, съ порога, съ любопытствомъ глядѣлъ на меня.
— Большевикъ вы, ай нѣтъ? — дружелюбно спросилъ онъ.
Я махнулъ рукой.
— Надысь какъ-то зашелъ сюда записываться одинъ. Стали съ нимъ говорить, а на дѣлѣ выяснилось, что большевикъ онъ.
Ну, арестовали его, въ контръ-развѣдку направили.
Я молчалъ, сидя на старомъ измочаленномъ матрасѣ.
Василій заперъ дверь и ушелъ. Мелькнула мысль — нельзя ли убѣжать. Комната представляла собой небольшой чуланчикъ съ узкимъ окномъ. Дверь была жидкая; стоило тонко упереться въ нее спиной, и она слетѣла бы съ петель. Но безъ шума этого сдѣлать было нельзя. Меня могли схватить и пристрѣлить безъ дальнѣйшихъ разговоровъ. Я рѣшилъ немного подождать. Сперва въ чуланчикѣ ничего не было слышно. Потомъ, минутъ черезъ пятнадцать, послышались гдѣ-то шаги, разговоры, торопливый топотъ ногъ. Затѣмъ все смолкло. Я подошелъ къ двери и сталъ ее разглядывать, отыскивая болѣе податливыя мѣста. Въ этотъ моментъ снизу донесся звонкій, быстро-приближавшійся топотъ.
Кто-то бѣжалъ по мраморной лѣстницѣ въ подкованныхъ гвоздями сапогахъ. Мелькнула мысль, что это за мной. Я не ошибся. Топотъ остановился у моей двери. Застучалъ о замокъ ключъ. Дверь открылась. Передо мной былъ Василій. Сбоку у него висѣлъ наганъ, а на ногахъ красовались тяжелые «танки», какъ назывались у добровольцевъ англійскіе солдатскіе сапоги.
— Бѣги, товарищъ, — крикнулъ онъ, — большевики подходятъ. Наши-то приказали тебя докончить, да чортъ сь ними.
Всякій жить хочетъ. Они уже на автомобилѣ, на улицѣ. Ты туть подожди съ минутку, пока мы не уѣдемъ.
И такъ же бѣгомъ онъ ринулся внизъ.
Я сдѣлалъ, какъ говорилъ Влсилій. Минутъ черезъ пять я уже снова былъ на улицѣ. На Крещатикъ, со стороны Фундуклеевской и параллельныхъ ей улицъ, вливалась паническая волна. «Большевики» — носилось вокругъ. Къ проходившимъ и проѣзжавшимъ небольшимъ группамъ военныхъ ошалѣвшіе отъ страха жители кидались съ вопросами — что дѣлать, бѣжать или оставаться?
Но военные сами ничего не знали; и толпа, густѣвшая съ каждой минутой, не довѣряя уже больше никому и ничему, брала направленіе къ Цѣпному мосту.
Я стоялъ и думалъ — что же дѣлать дальше?
Въ это время показался автомобиль и, слѣдомъ за нимъ, — верховые кубанцы. Проѣзжая, автомобилисты и кубанцы во множествѣ разбрасывали около себя какіе-то листки. Одинъ изъ этихъ листковъ упалъ около меня. Я подобралъ его. Это было воззваніе отъ Кіевскаго губернатора, обращенное къ жителямъ.
Губернаторъ сообщалъ, что ночью большевики сдѣлали небольшой прорывъ, но этотъ прорывъ уже удалось ликвидировать, около четырехъ тысячъ большевиковъ взято въ плѣнъ, и жители спокойно могутъ возвратиться къ себѣ.
На нѣкоторыхъ это воззваніе подѣйствовало успекоительно, и они тутъ же, съ листками въ рукахъ, повернули обратно.
Повѣрилъ и я. Но вмѣсто того, чтобы отправиться домой, я поднялся наверхъ въ Липки посмотрѣть, что дѣлается на тѣхъ улицахъ, которыя вели къ Цѣпному мосту.
Когда я проходилъ мимо генералъ-губернаторскаго дворца, гдѣ помѣщалась комендантская рота, меня остановилъ ходившій по тротуару поручикъ-дневальный.