Цыгана и его товарища забрали и отправили въ штабъ. Если бы Помогайлову не удалось найти ихъ, то еще, Богъ знаетъ, какъ могло бы обернуться дѣло.
Какъ и я, Помогайловъ долженъ былъ пройти черезъ длинную процедуру реабилитаціи. И до сихъ поръ ему, какъ и мнѣ, не удалось еще получить очистительной бумажки. Словомъ, въ нашей судьбѣ было нѣчто общее; а одинаковые взгляды на нѣкоторыя вещи насъ сблизили еще больше.
Послѣ недолгаго перерыва, пушки заголосили снова. Начали приводить новыхъ плѣнныхъ. Первыми оказались двое какихъ-то штатскихъ, видимо, евреи; въ препроводительной запискѣ было сказано, что они сигнализировали большевикамъ. Потомъ привели молодого рыжеватаго человѣка съ женщиной — высокой полной блондинкой. Они оба были захвачены въ тотъ моментъ, когда перебѣгали отъ большевиковъ. Но рыжеватый горячо отрицалъ свою причастность къ большевикамъ. Онъ говорилъ, что онъ еще «неотреабилитированный» офицеръ и, захваченный въ первый день врасплохъ, не успѣлъ убѣжать отъ большевиковъ. Женщина
— его жена. Все это время они просидѣли дома, боясь посѣщенія большевиковъ. Къ счастью, тѣ были слишкомъ заняты и на ночь отступили. Утромъ же большевики снова неожиданно появились.
Не желая оставаться съ ними, онъ и его жена рѣшили бѣжать къ добровольцамъ.
— Намъ пришлось проходить черезъ большевицкія и добровольческія цѣпи. Въ насъ стрѣляли съ обѣихъ сторонъ. Просто чудо, что мы уцѣлѣли, — закончилъ мужъ свой разсказъ. Жена же его молчала и только тряслась.
Разсказъ былъ очень правдоподобенъ. Но ихъ всетаки не отпустили; ихъ приказали въ два часа, вмѣстѣ съ другими плѣнными, отвести въ штабъ дивизіи, находившійся за Днѣпромъ.
Въ первый разъ мнѣ пришлось караулить женщину. Я чувствовалъ себя очень странно, когда въ качествѣ выводнаго мнѣ пришлось ее провожать. Но жена рыжеватаго офицера не долго оставалась среди плѣнныхъ единственной представительницей своего пола. Около полудня, съ шумомъ заявившіеся конвойные привели, къ нашему крайнему изумленію, двухъ дѣвушекъ — блондинку и брюнетку; обѣ онѣ были съ непокрытыми головами, въ однихъ лѣтнихъ костюмахъ. Блондинка, рослая, растрепанная, розовая, какъ піонъ, шла безъ ботинокъ, въ однихъ только чулкахъ. Она была въ большомъ смятеніи и нѣсколько разъ принималась плакать. Гдѣ и почему ее захватили — я теперь уже не помню. Ее почему-то называли латышкой и, на самомъ дѣлѣ, она не была похожа на русскую. Насколько блондинка была встревожена, настолько брюнетка владѣла собой. На ногахъ у нея были новенькія лакированныя туфельки на высокихъ каблукахъ. Длинные, густые волосы были собраны на затылкѣ въ большой узелъ.
Она стала у шкафа, сложила на груди руки и глядѣла передъ собой — гордо, безстрашно. Оказалось, что брюнетка — коммунистка и служила пулеметчицей въ Интернаціональномъ полку;
ее, кажется, такъ съ пулеметомъ и взяли. Пощады ей, слѣдовательно, нечего было ждать, да она ея и не просила.
Между тѣмъ пушечная стрѣльба все усиливалась и приближалась; грохотъ сталъ непрерывнымъ, стекла дрожали. Плѣнные начали переглядываться, да и мы тоже: не было сомнѣнія, что происходитъ что-то значительное.
Мы съ Помогайловымъ рѣшили выйти и посмотрѣть, что дѣлается снаружи. Противъ штаба, на другой сторонѣ улицы, стоялъ грузовикъ со снарядами, а около самаго подъѣзда — нѣсколько верховыхъ лошадей и легковыхъ автомобилей. Одинъ изъ шоферовъ оказался шуриномъ Помогайлова и сообщилъ намъ, что получилъ приказъ приготовить автомобили и ждать у подъѣзда. Поймавъ въ коридорѣ Дмитріева, я разсказалъ ему о положеніи. Онъ сейчасъ-же побѣжалъ къ адъютанту находившемуся въ комнатѣ черезъ коридоръ, узнать въ чемъ дѣло. Оказалось, что большевики утромъ снова сдѣлали прорывъ, и теперь бой шелъ на Крещатикѣ, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ даже ближе. Весь штабъ дѣйствительно свернулся и каждую минуту былъ готовъ сѣсть и уѣхать.
Послѣ этихъ извѣстій плѣнные подъ начальствомъ гардемарина были отправлены въ тылъ. А мы втроемъ — Дмитріевъ, Помогайловъ и я — остались въ распоряженіи штаба. Мы перешли въ небольшую комнату, прилегавшую къ кабинету адъютанта. Адъютантъ сидѣлъ у телефона, не опуская трубки, и — или писалъ приказанія, или говорилъ. Верховые пріѣзжали и уѣзжали каждую минуту, привозя донесенія и развозя приказы. Ожиданіе, безъ всякаго дѣла, было очень томительно. Мы втроемъ вышли на подъѣздъ. Орудія грохотали, пулеметы быстро стрекотали. Пройдя до угла, мы увидѣли за заборомъ спрятавшуюся полу-роту, въ ожиданіи противника. На обратномъ пути слышно было, какъ что-то шумѣло въ листьяхъ кленовъ, росшихъ передъ фасадомъ штаба.