«Отъ каждой роты прислать въ штабъ полка къ 9 часамъ вечера одинъ взводъ, въ полной боевой готовности, за полученіемъ секретнаго приказа операціоннаго характера».
Былъ также вызванъ командиръ 1 роты. Онъ тотчасъ же явился. Народу въ кабинетѣ столпилось не мало. Всѣ ожидали, чѣмъ же разрѣшится загадка сегодняшняго дня. Командиръ полка досталъ изъ кармана шинели карту окрестностей Кіева, разложилъ ее на столѣ и началась рѣчь.
Оказалось, что по дошедшимъ до него слухамъ (тутъ начальникъ уголовнаго розыска скромно опустилъ глаза) подъ Кіевомъ въ эту ночь затѣвалось вооруженное возстаніе. Должно оно было начаться въ какой то деревушкѣ недалеко отъ города, а затѣмъ повстанцы хотѣли броситься и на самый Кіевъ. На долю офицерскаго полка выпала задача подавить это возстаніе. Первая рота, соединившись съ присланными взводами отъ другихъ ротъ, должна была взять это дѣло на себя. Добровольческая артиллерія, стоявшая въ окрестностяхъ Кіева, была предупреждена о готовящемся возстаніи, и одна легкая батарея была поставлена для обстрѣла дороги, по которой повстанцы могли двинуться на Кіевъ.
Полковникъ замолчалъ. Всѣ присутствующіе были встревожены и молчали. Когда же пришли вытребованные отъ другихъ ротъ взводы и выстроились съ нашей ротой въ большой сосѣдней залѣ, полковникъ еще разъ объяснилъ, въ чемъ дѣло.
Раздалась команда; ряды зашевелились и направились къ выходу. Черезъ полчаса, у подъѣзда зашумѣлъ моторъ; окруженный всадниками, нашъ полковникъ отправлялся руководить операціей. Вмѣстѣ съ нимъ уѣхалъ и Ланской.
Въ кабинетѣ осталось насъ трое: я, второй дежурный и ординарецъ-кавказецъ, молодой человѣкъ съ блѣднымъ лицомъ и запавшими глазами; онъ сказалъ, что уже нѣсколько дней его трясетъ лихорадка.
Затопивъ печь и усѣвшись передъ самымъ огнемъ, ординарецъ вдругъ спросилъ:
— А вы замѣтили, что полковникъ пьянъ? Стоитъ — качается, въ первый разъ деревню назвалъ однимъ именемъ, во-второй разъ — другимъ.
Мы посмотрѣли другъ на друга: дѣйствительно, и съ деревушкой полковникъ что-то напуталъ, и качнуло его нѣсколько разъ.
Но подѣлать съ этимъ мы ничего не могли, оставалось ждать дальнѣйшихъ событій. Пока-же все было тихо; телефонъ не трещалъ, артиллерія молчала, и мы всѣ мирно задремали около печки. На самомъ разсвѣтѣ въ кабинетъ пришелъ весь синій отъ холода, вольноопредѣляющійся изъ команды связи, слѣдовавшій верхомъ за автомобилемъ полковника.
— Ну, какъ возстаніе? — спросило его сразу три голоса.
— Какое тамъ возстаніе, — отвѣтилъ онъ, — и полковникъ былъ пьянъ, и Ланской былъ пьянъ. Какъ сѣли они въ автомобиль, такъ оба сразу и захрапѣли, а мы за ними верстъ 15 верхомъ киселя хлебали. Вездѣ въ деревняхъ тихо, никакихъ возстаній нѣтъ. Потомъ ужъ и деревни кончились, выѣхали мы въ чистое поле. Наши кони пѣной покрылись, спотыкаться начали, устали;
дальше уже болыпевицкія позиціи начинаются. Рѣшили разбудить начальство, долго пришлось расталкивать, но наконецъ оба очухались. Спрашиваемъ: «что прикажете дѣтать?» А полковникъ озирается: «гдѣ мы?» «Недалеко отъ большевиковъ». Онъ тогда приказалъ мнѣ и еще другому ординарцу осмотрѣть ближній лѣсокъ — нѣтъ-ли тамъ красныхъ. « Если гдѣ найдете большевиковъ, то откройте по нимъ ураганный огонь и отходите еазадъ, а я поѣду за пулеметами и подкрѣпленіями». Это изъ двухъ-то винтовокъ ураганный огойь! Хорошо, что въ лѣсу никого не оказалось. Вернулись мы изъ лѣса, а полковничьяго «Форда» и слѣдъ простылъ. Поѣхали мы къ себѣ. У одной деревни осетинскую заставу около костра увидѣли. И они тоже ничего о возстаніи не слышали. И уже подъ Кіевомъ нашу сборную роту догнали. Всю ночь по окрестностнымъ деревнямъ ходила, даже собаки ни одной не нашла. Больше всего они боялись, какъ-бы наша собственная артиллерія огонь по нимъ не открыла. Изъ-за этого и крюку при шлось дать, чтобы артиллеристовъ предупредить...
— Комиссія отца Денисія, — вздохнулъ мой коллега.
— Скверно не то, что полковникъ съ Ланскимъ напились, а то, что говорятъ про нихъ, — вдругъ вскипѣлъ вольноопредѣляющійся.
— А что?
— Не знаю, правда или нѣтъ, но у насъ въ командѣ связи бродитъ такой слушокъ: полковникъ нашъ — не полковникъ, а интендантскій вахтеръ, Ланской — не ротмистръ, а всего только вольноопредѣляющійся, гдѣ-то на сценѣ подвизался, и Георгіевскимъ крестомъ самъ себя наградилъ... Вотъ какъ!.. И, потомъ, начальникъ уголовнаго розыска, другъ и пріятель командира, кто его знаетъ?.. То-же смахиваетъ на рыцаря изъ подъ темной звѣзды. Развѣ для кадровой) полковника эта компанія подходящая?..