Занимается тем, что рыщет по своему лесу и собирает всевозможные «ништяки». Начиная с цветочков, трав и корешочков, заканчивая камушками, извлеченными из чрева разнообразных тварей. Но основными его промыслами были алхимия и артефакторика. Именно здесь и открывалось широкое поле для выгодной коммерции по мнению Нурикса.
Он предлагает закупить у лесного затворника побольше его необычных товаров, а затем сбыть их с хорошей прибылью в ближайшем городе. Тем более, как выяснилось, у этого чудаковатого друида в учениках числилась его младшая сестра, что давало нам хорошие шансы выторговать существенные скидки на часть товаров. Я невольно усмехнулся, подумав, что если сестрица в брата пошла, то часть товаров Нуриксу, вообще на халяву достанется. Но в целом затея мне приглянулась, определенно прибыль от ее реализации мы должны помучить. Рыжий хоть и верткий тип, но не был жуликом и никогда не нарушал договоры. Главное убедиться в отсутствии каких-либо подводных камней. Но за этим Алиса может проследить.
Получив мое предварительное одобрение, Нурикс радостно унесся к ручью мыть опустевший котел. Я же, тяжело поднявшись на ноги, жестом остановил Риллу, намеревавшуюся присоединиться ко мне, и под осуждающими взглядами все еще жующих учеников направился к дилижансу. Из него как раз показался довольный Ривар. Улыбнувшись пожелав старику доброго дня, и чуть помедлив постучал в дверцу фургона. Лишь спустя мгновение до меня дошла запоздалая мысль, что возможно, перед разговором стоило прислушаться к Алисе и поменять настройки кардиосубстита, имеющего встроенный гормональный модуль. Сейчас он включался на полную мощность лишь в действительно экстремальных ситуациях, при непосредственной угрозе моей жизни и требовались холодный рассудок и стальные нервы.
В остальное время быть безэмоциональным роботом, подобно Штирлиц в тылу врага, мне совершенно не хотелось. Но, возможно, сейчас, был тот самый чрезвычайный случай… Размышления прервало приглашение войти. А увиденная внутри картина и вовсе обрушилась на меня тестостероновым штормом, мигом выбив все рациональные мысли из головы.
В полумраке крошечного помещения, обставленного деревянной резной мебелью в духе эпохи Возрождения, в удобном кресле расположилась Мадлен. Эльфийка была облачена в прозрачный, будоражащий воображение пеньюар, абсолютно ничего не скрывающий, а лишь придающий еще большую притягательность открывающемуся зрелищу. Ее огромные глаза неземного зеленого оттенка призывно смотрели на меня из-под пушистых ресниц.
Она точно на аниме помешана, — пронеслась вдруг невольная мысль. Откуда еще она могла забайтить эти позы и жесты? Волнующие покачивания бедрами, выгибания прелестных и без того выпуклых частей тела. Томные вздохи, покусывание губ, закатывание глаз… Да это не охотник на измененных тварей, а идеальный контент-мейкер для Онлифанса!
Кто такое в реале вынесет, я же не железный. Когда она в продолжение своего соблазнительного представления повернулась ко мне своим аппетитным задом, у меня окончательно сорвало клапан. С низким рычащим выдохом, практически как в старых мультиках выпуская из себя клубы пара, я протянул к ней дрожащие руки. Однако представление тут же прервалось, Мадлен со вздохом разочарования резюмировала.
— Всё-таки, нет…
После чего, не обращая внимания на застывшего в дурацкой позе меня, она повернулась к стене, полностью состоящих из бесчисленных выдвижных ящичков всевозможных размеров. Выдвинув один из них и ловко покопавшись в его недрах, она извлекла небольшой потертый кошель. Взвесив его содержимое в руке, эльфийка хмыкнула и широко распахнув окно, крикнула.
— Лови, вредный старикашка! — С этими словами она со всей силы запустила кошель в сторону Ривара, мирно беседовавшего у костра. Резко повернувшись ко мне, Мадлен вопросительно изогнула бровь. — Ну? И чего мы стоим?
Я окинул придирчивым взглядом ее крошечное жилище, обставленное с показным шиком, но не углядел среди пестрого великолепия убранства даже намека на кровать.
— Действительно, хотелось бы прилечь, — съязвил я. — После твоего… перфоманса, еще удивляешься почему МЫ стоим?
Мадлен звонко расхохоталась, отчего ее прелестные формы соблазнительно заколыхались.